Последнее время постсоветские общества живут ожиданием революций, какого-то протестного взрыва, который враз расставил бы все по своим местам. Шутка ли, волна недовольства прокатилась по всему миру, не исключая зажиточного Нью-Йорка. Протесты коснулись и Донбасса, но речь сейчас пойдет, как вы догадываетесь, совсем не о нем, а о России. На этом протестном фоне существует масса ожиданий, высказываются различные мнения. Иногда сравнивают украинский Майдан и, так называемые, «сытые бунты» в Москве. Однако движущие силы этих явлений, на мой взгляд, принципиально различны, ибо в нашем случае революция шла скорей «сверху», была инициирована парламентскими политическими силами, и в ней еще не доминировала Сеть как основной механизм самоорганизации.

 В самой белокаменной, среди наиболее радикальных левых сил, теплятся надежды на новый Октябрь. Действительно, имеется много параллелей с царским режимом, а, следовательно, развитие сценария 1917 года очевидно. Всем ясно, что наш северный сосед снова метит в мировые империи и использует старорежимные приемы организации власти. Старый лозунг – «самодержавие, народность, православие» – хотя и в новой редакции, – продолжает успешно эксплуатироваться ею и по сей день. Цепкий триумвират Путин, Медведев, патриарх Кирилл – правит бал далеко за границами теперешней России. Социальное расслоение и косность бюрократического аппарата также вызывают аналогии. Стало быть, история повторяется, а люди, выходящие на улицу, лишь подтверждение неизбежности социального переворота. Все так да не так.

На недавней встрече студентов журналистского факультета МГУ с Дмитрием Медведевым один из них задал вопрос о том, готов ли господин президент (привожу слова почти буквально) быть свергнутым и умереть за свои идеалы под нажимом, так сказать, революционных масс. Дружный смех, который вызвал этот вопрос у, в общем-то, скептически настроенной по отношению к российскому президенту аудитории, многое что проясняет. Вместе с тем обращает на себя внимание выбор самой публики, к которой оппонирует лидер державы. Он был сделан далеко не случайно. Попробуем взять эти парадоксы, так сказать, в одном аккорде.

Та форма протестности, которую мы видим теперь в России, не связана, по крайней мере, пока, с каким-то серьезным идеологическим требованием. Требование перевыборов тут, и вправду, только зацепка. Речь об извечных социально-демократических «идеалах» (свободе, равенстве и братстве), думаю, как и приведенный вопрос к Медведеву, вызовет у большинства современной молодежи лишь смех. Эти вещи сейчас принято иметь в виду, как бы по умолчанию, не проговаривая. Что точно есть, так это определенный запрос по поводу такого устройства жизни, где бы у всех все было и никому за это ничего не было.

Для того, чтобы это понять, не нужно читать Карла Маркса. Всю революционность теперешних настроений в Москве можно ощутить, в сравнении с любым из выпусков «Comedy Club». Там царит почти такая же атмосфера, как и на известных митингах оппозиции. Видео легко обнаружить в Интернете. И тут и там низлагается сама эстетика отношений, присущая современной России. Извечная борьба между, с одной стороны, – тупыми олигархами в содружестве с чиновниками, а с другой, – обслуживающими их представителями светского гламура, является постоянной темой для сарказма и поводом высказать бесчисленные претензии. При этом последствия этих невинных бесчинств не должны выйти за рамки иронии публичного зрелища или, в крайнем случае, веселого флешмоба.

Собравшиеся на площадях Болотной и Сахарова, были настроены резво, но их требования пока что выглядят смешными, дезорганизованными и неубедительными. Они ведут себя так, как если бы комментировали что-то на интернет-форуме, т.е. бросают какие-то недовольные или саркастичные реплики. Не более того. Фактически мы видим собравшееся в «реале» пока еще довольно инертное интернет-сообщество. Недаром возглавить толпу несогласных пытаются, прежде всего, шоумены (к примеру, печально известная Ксения Собчак), блогеры (Алексей Навальный) и прочие персоны, связанные с индустрией развлечений и современными медиа. Последние теперь являются самой передовой из имеющихся в России индустрий. Журналисты и медийщики – это, если угодно, ее новый «пролетариат». Однако он связан, прежде всего, с созданием видимостей и мнений, поэтому вряд ли следует ждать серьезных структурных изменений в обществе, где основным авторитетом для большинства граждан остаются «реальные» силовики и где стабильно подогреваются надежды на государственные дотации. Так что «революция, о которой так долго мечтали большевики», скорее всего, отменяется. 

Тем не менее, эта часть «образованных горожан», как их называет молодой московский философ Андрей Ашкеров, приобрела достаточно авторитета или социального капитала, для того чтобы заявить о своем праве на участие во власти. Они устали жить в ситуации несоответствия между феодальными принципами властвования госчиновников и отсутствием возможности в полной мере воспользоваться теми благами, которые дают этим самым «образованным слоям» знания и медиа-технологии. Всем этим попросту невозможно адекватно воспользоваться в силу того, что властные ресурсы полностью подминает под себя центральная власть и покрываемый ею бизнес.

Таким образом, речь, так или иначе, заходит о представительстве слоя образованных горожан в политике. Данный факт говорит о том, что российский политический ландшафт все-таки изменится. Сомневаюсь только, что произойдет это так скоро, как того желают митингующие.

Тем временем карнавал несогласных шумно продолжается, а «Comedy Club», как всегда, весело отдыхает.