А вот когда Европа еще не состарилась, в ней тоже находились толпы легковерных, ожидающих чуда и даже иногда его получавших. А раз так, то находились и творцы чуда: чаще всего пройдохи и обманщики. Правда встречались и среди них люди неординарные, такие как Джузеппе Бальзамо, он же граф Калиостро.

 Из грязи в князи

«Ни место моего рождения, ни родители мои мне не известны. Раннее детство провел я в городе Медине в Аравии, где меня воспитывали под именем Ахарат». Это выдержка из очередной «автобиографии», которую сочинил граф Калиостро на досуге, сидя в знаменитой крепости-тюрьме Бастилии. Подобными сочинениями он занимался неоднократно и вполне мог затмить немецкого враля барона Мюнхгаузена. А что еще оставалось отпрыску такой подчеркнуто небогемной и к тому же небогатой семьи. С эдакой биографией только в лавочники и податься, но не так распорядилась Судьба. Может и правда знал Калиостро некий «секрет» управления этой своенравной и непредсказуемой дамой.

Джузеппе Бальзамо сын Пьетро Бальзамо и Феличии Пелегрини, родился 2 июля 1743 года в Палермо. Папаша Бальзамо был мелким торговцем сукнами и надеялся, что его сын подхватит торговое дело родителя. Однако еще в детстве Джузеппе посещали различные видения, предсказывавшие ему блестящее будущее. Мальчика отдали в своеобразное духовное училище при монастыре. В небогатых семьях Италии многие родители были непротив увидеть свое чадо в одеянии кардинала, а может повезет и до самого папы римского «дорасти». Но и здесь Джузеппе пошел своим путем, главное внимание в учебе он уделял химии и ее оккультной разновидности – алхимии, увлекался и медициной. На этом поприще у него нашлись наставники из монастырской братии.

Кончилось все тем, что после смерти отца Джузеппе ликвидировал малодоходное предприятие родителя и погрузился в полное привратностей путешествие в высшем свете. Рекомендации для вхождения в высшее общество имелись, но не хватало дворянского титула. Так и появился граф Александр Калиостро, наиболее распространенный творческий «псевдоним» Джузеппе Бальзамо. Согласно одной из легенд, своим псевдонимом он обязан первой и самой верной любви. У Лоренцы, невесты Джузеппе, была тетка Калиостро, ее фамилией и воспользовался предприимчивый молодой человек. Впоследствии он назывался также графом Фениксом и графом Гара, но имя Калиостро оказалось самым устойчивым из его псевдонимов. 

Алхимик, лекарь, шарлатан

Начинаются скитания авантюриста по матушке-Европе. В Лондоне, Страсбурге, Петербурге, Париже, Риме, везде, где появлялся граф Калиостро, он находил как ярых почитателей, так и не менее упорных врагов. Причины столь полярных воззрений кроются в неоднозначной фигуре самозванного графа.

С одной стороны Бальзамо-Калиостро действительно был одним из ученейших людей своего времени. Он очень быстро схватывал языки и знал не только европейские, но и некоторые «азиатские», скорее всего это арабский и древнееврейский, само собой и латынь, древнегреческий. Именно на этих языках штудировались древние книги алхимиков и медиков. Калиостро отлично знал труды загадочного Парацельса и умудренного Авиценны (Ибн-Сины), читал Сократа и Демосфена, но не отставал и от современности. Запрещенные цензурой книги Вольтера, Дидро, Руссо занимали достойное место в его библиотеке.

Его научные достижения проявлялись в самых различных ситуациях. Яркие примеры можно обнаружить во время прибывания Калиостро в России. Однажды высокий покровитель Калиостро, князь Потемкин, предложил иноземному гостю решить странную загадку. Из арсеналов, где хранилось не только оружие, но и комплекты военной формы, с мундиров исчезли все оловянные пуговицы. Потемкин с сожалением отозвался о ранней смерти великого русского ученого Ломоносова, который мог бы разрешить подобную «шутку» научным путем. Действительно, пуговицы разъела коррозия, так называемая «оловянная чума». В то время это явление не было изучено, но Калиостро посоветовал изготавливать пуговицы из латуни, для чего «на одну часть цинка брать две части меди». Чищенные до яркого блеска толченым кирпичом, пуговицы нового образца по рецепту графа Калиостро, долгое время служили русской армии.

Еще более эффектными оказались достижения Калиостро в области медицины. Чаще всего на прием к Калиостро попадали пациенты с различными нервными расстройствами. Приезжий граф подвергал их шоковой терапии. Бесноватого Василия Желугина он исцелил, сбросив больного в ледяную Неву. С именитыми пациентами он поступал гуманнее, но не менее удивительно. Единственного сына князя Гагарина признали безнадежным русские и иноземные лекари. Осмотрев ребенка Калиостро заявил, что вылечит больного, но при условии, что на время заберет его из родительского дома. Через две недели ребенку стало значительно лучше, а Калиостро отказался от предложенной огромной суммы. Маленький Павлик Гагарин поправился окончательно, впоследствии сделал приличную карьеру и дослужился до генеральского чина.

В то же время нарочитая загадочность графа, его дружба с именитыми массонами, огромные финансовые траты, служили почвой для неблагоприятных слухов. В чем-то он и правда напоминал шарлатанов из комических итальянских опер: надменные манеры, огромные бриллианты и массивные кольца, красное мясистое лицо в сочетании с быстротой движений. Таким запомнили графа Калиостро неблагожелатели. Его «чудеса» приедались, знания оставались невостребованными, официальные власти отказывали в покровительстве и графа вновь ожидал дорожный экипаж.

Пребывание в России еще можно считать благоприятным для Калиостро. В Париже ему пришлось несладко. Он оказался замешан в авантюру, связанную с пропажей ожерелья королевы Марии Антуанетты. Тогда-то Калиостро и оказался в Бастилии, отсидев девять месяцев он был…полностью оправдан. Похожая история с мошенничеством преследовала Калиостро и в Лондоне, в туманном Альбионе неспешное судопроизводство тянулось целый год. И здесь графа признали невиновным, после вынесения оправдательного приговора Калиостро встречала восторженная толпа поклонников, тем не менее слухи о его мошенничестве получали новые «подтверждения».

Калиостро снова прибыл в Рим — город своей юности. Друзья предупреждали, что к графу проявляет интерес святая инквизиция, но Калиостро не внимал голосу осторожности. В рождественские дни 1791 года граф и графиня Калиостро были арестованы и переданы в руки инквизиции. Протоколы допросов Калиостро до сих пор хранятся в засекреченных архивах Ватикана. Известен лишь результат. 21 марта 1791 года судьи зачитали последний в жизни графа приговор: «Джузеппе Бальзамо, уличенный во многих совершенных им правонарушениях…приговаривается к мере наказания, которой подвергаются еретики, догматики, главари еретиков, учителя и ученики черной магии, основанной на суевериях… » Чтобы избежать неминуемой смерти оставалось единственное средство для спасения бренной жизни – признать пункты обвинения и раскаяться. Калиостро согласился и прошел обряд отречения. Босой, покрыв голову черным покрывалом, Калиостро прошел путь от бывшей папской резиденции, превращенной в тюрьму, до церкви святой Марии и там прочел свое отречение. Тем временем на соседней площади сжигали сочинения графа.

Сохранив жизнь, Калиостро не добыл себе свободу. Его жена и верная подруга была заключена в монастырь, а сам он теперь менял не столицы европейских государств, а тюрьмы. Чем-то он продолжал оставаться опасным для Ватикана. Калиостро тайно переправили в тюрьму Сан-Лео, спрятанную высоко в горах. По некоторым данным там он и был отравлен 26 августа 1795 года.

Войска Наполеона, приступившие к завоеванию Италии, взяли Сан-Лео в феврале 1797 года. Один из генералов справлялся о Калиостро, и получив ответ, о том, что узник скончался два года назад, приказал взорвать тюрьму. Дух Калиостро освободился от сковывавших его казематов.