Мелитополец Виктор Маргаринт - редкий обладатель личного фотоархива, собранного в Афганистане во время войны. Покидая афганскую землю, старший прапорщик Маргаринт спрятал фотопленку в отделение для батареек своей магнитолы. Таким образом Виктор Иванович не только сохранил воспоминания в своей памяти, но может наглядно поделиться ими с окружающими. Увидеть застывшие мгновенья войны довелось и журналисту “Нашего города”.

Пазлы воспоминаний

Мой взгляд останавливается на фотографии, запечатлевшей груду металла - в прошлом советский вертолет. “Жертва “стингера”, - говорит старший прапорщик в отставке Виктор Маргаринт, имея в виду, что вертолет был сбит душманом системой американского производства с самонаводящимся снарядом. Выжить у экипажа не было никаких шансов.

Пока мы неспешно ведем беседу, трехлетняя внучка моего собеседника собирает на полу пазлы. Разноцветные кусочки складываются в картинку, на которой диснеевские герои ведут борьбу со злом. Пока Юля развивает зрительную память, ее дедушка тоже собирает “пазлы”. Черно-белые фотографии складываются в печальную картину афганской войны.

В ходе разговора интересуюсь, смотрел ли мой собеседник современную киноленту “9-я рота”? Насколько она отличается от реальности?

- Конечно, смотрел. Могу сказать, что в картине 80% - чистая правда. Только крови в ней многовато. Афган - это трудная работа для мужиков. Такой мясорубки там не было. Хотя крови тоже немало пролилось…

На вопрос, как он попал в Афган, Виктор Маргаринт отвечает: “А тогда никто не спрашивал, кто пойдет в Афган, а кто нет. Спросили только: “Член партии?” и, получив утвердительный ответ, сказали, чтобы писал рапорт”.

- И 10 июня 1985-го я летел в Ташкент. Оттуда - в Кабул. Дорога раем не показалась. Хорошо еще, что летели не на ИЛ-76, а “тушкой” (самолет ТУ-134 - авт.). Первое впечатление об Афгане, конечно, неописуемое. Представьте, что я попал из ХХ века в XIV столетие в буквальном смысле слова. Дело в том, что в Афганистане живут по мусульманскому календарю. А значит, наш 1985-й у них 1363-й год. Неизвестно откуда слышны протяжные завывания муллы, пыль, грязища. На войне уже от первых впечатлений тоже бросало в пот: как раз при мне прибыла колонна “бомбовозов” (российские КамАЗы, на которых из Кабула доставляли боеприпасы в отдаленные части, - авт.). Смотрю: во многих лобовых стеклах зияют дыры - пулевые отверстия. И командир роты докладывает подполковнику, мол, все нормально: задача выполнена, груз доставлен, погибших нет, двое раненых. Это “нормально” при том, что двое солдат ранено, меня, конечно, поразило, - рассказывает Виктор Маргаринт.

Далее, по словам Виктора Ивановича, он получил назначение в Баграм. 31-летний старший прапорщик Маргаринт был назначен командиром автомобильного взвода отдельной роты обеспечения разведсамолетов 40-й армии СССР, которые фотографировали позиции “духов” перед бомбежками. Начались военные будни.

О вмятинах на касках

- Буквально в ста метрах от места нашей дислокации находился кишлак афганских жителей. Точно как в “9-й роте” бойцы уставали за день (постоянно за рулем все-таки), поэтому часто засыпали на посту. Помню, иду проверять часовых. Подхожу - бойца нет на месте. Меня аж в пот кинуло. Смотрю: а он автомат обнял и спит. Ну, отобрал оружие, с земли приподнял, потряс немного. На следующий день разговариваю с другими командирами - как бороться с солдатским сном. Ну, они и научили, - рассказывает Виктор Иванович.

На следующую проверку часовых, по его словам, Виктор Маргаринт пошел с молотком. Старший прапорщик убедился, что несильный удар этим слесарным инструментом по каске спящего часового напрочь лишает последнего сна, придает ему бодрости и бдительности. По рецепту старшего прапорщика Маргаринта, за неимением молотка, сойдет и монтировка, либо приклад автомата. “Только перед применением этого средства необходимо убедиться, что на голове часового присутствует каска, - напоминает с иронией Виктор Иванович.

“Зеленая зона”

- Это самое опасное место в горах, - утверждает Виктор Маргаринт. Много автомобилистов, идущих в колонне, были обстреляны “духовскими” снайперами на подобных отрезках дороги. Посему основным принципом выживания военного автомобилиста в Афгане была надежность машины.

Ни один из ребят во взводе, подчиненном Маргаринту, не покидал гараж, пока не убедится в том, что его “конь” в полном порядке. Несмотря на переплеты, в которые попадали бойцы, подчиненные Виктору Ивановичу, ни одного из 86 солдат даже не ранило.

Что человек чувствует в момент обстрела? “Страх”, - лаконично отвечает мой собеседник. Затем уточняет - страх животный, такой, от которого волосы поднимаются дыбом.

- Это только в фильмах показывают, что при обстреле на помощь нашим бойцам приходят “вертушки”. На самом деле, если впереди колонны горит машина или не может продолжать движение из-за поломки, ее просто танком или БТРом сталкивают с дороги. В таком случае каждый спасается, как может. Колонна не должна погибнуть полностью из-за того, что передние подбиты, - говорит Виктор Иванович.

Смертники

- Одному “старлею” (старшему лейтенанту) из десанта надо было в Кабул за паспортом съездить. Ну как раз ко мне в кабину подсел. По дороге рассказывает, что награжден уже орденами Красной Звезды и медалью “За службу Родине”. В общем, очень заслуженный офицер, перевидавший многое - десантник из роты спецназначения, участвовавший в боях.

Впереди нас шел КамАЗ с углем. Проезжаем “зеленую зону”. Десантник вслух рассуждает, что если “духи” попадут в машину, то гореть, наверное, она будет долго - ничем не потушишь. Я ему и говорю, мол, а если попадут в нашу, то уже и тушить нечего будет. Он так посмотрел нехорошо, спрашивает: “А что мы везем?” Отвечаю, что под завязку забиты НУРСами (неуправляемые реактивные снаряды - авт.). После этого “старлей” потребовал остановиться и пошел пешком. Удивляюсь: “Ты ж с парашюта прыгаешь, с “духами” в рукопашную идешь, тебе-то чего бояться?” Он мне на это ответил, что погибнуть на поле битвы - это по-геройски, а умереть на колесах из-за “железяки какой-то” - удел смертников, - вспоминает Виктор Маргаринт.

В чужой монастырь…

- В Афгане другие люди, другие ценности и понятия. Вот, к примеру, сидели мы раз с царандойцем (представитель афганской полиции, - авт.). Он меня спрашивает: “Сколько у тебя дом?” Долго пытался объяснить ему, что такое квартира, да только, кажется, он так и не понял. Говорит: “У меня большой дом”. Потом интересуется: “Сколько у тебя магазин?” - “Ни одного”. “А у меня три магазин”, - хвастается афганец. То же самое о женах спрашивает. Говорит, что у него их три. Когда дошли до детей, я сказал, что у меня один ребенок. “Совсем больной”, - пожалел меня афганец. И говорит: “Чего ж вы пришли к нам революцию делать, если у вас все так плохо у самих?!” Я не нашелся, что ему ответить, - говорит Виктор Иванович.

Свои и чужие

- Каждый из нас постоянно носил с собой гранату, лучше “эфку” (противопехотная осколочная граната Ф-1 - авт.), на случай, если “духи” возьмут в плен, - продолжает рассказ старший прапорщик. - Лучше мгновенная смерть от взорвавшейся гранаты, чем мучения от “духов”. Очень жестокий народ.

Виктор Иванович рассказывает, как однажды стал свидетелем того, как афганцы резали верблюда. По его словам, вначале мусульмане исполняют ритуальный танец, потом перерезают животному шею и, черпая из чана свежую горячую кровь, пьют ее. Дескать, эта жидкость придает силы.

Хотя, справедливости ради, нужно отметить, что не менее жестокими бывали и советские военные. К примеру, Виктор Иванович вспоминает, как застрелили одного из “бойцов” роты - обезьянку по кличке Борис. Она жила в казарме, веселила солдат, пока в часть не приехал Военный советник СССР со своей женой. Увидев этого офицера, Борис позволил себе покривляться и помахать лапами перед лицом жены военачальника. Якобы испугавшись за супругу, советник вытащил пистолет и уложил беззащитную мартышку на месте.

Последний Рубикон

Виктор Иванович вспоминает, как один лейтенант, награжденный орденом Красной Звезды, после тяжелого боя с “духами”, в котором погибло полроты, не смог вернуться на войну. Его обуял панический страх. Сразу после жестокой схватки, за проявленный героизм лейтенанту дали отпуск, по завершению которого тот отказался вновь возвращаться в Афган. Военный трибунал разжаловал офицера и посадил в тюрьму.

Бывали и случаи, когда советские солдаты по минному полю убегали к “духам”. На памяти Маргаринта, один такой боец перешел во вражеский лагерь. Через пару месяцев его обменяли на “душманского” военачальника. Советский трибунал наказал предателя по всей строгости закона по статье “за измену Родине”.

В завершении разговора Виктор Иванович сказал, что ни на секунду не пожалел о своем участии в афганганской войне. Там, в тяжелых условиях, все плохое в человеке сразу всплывало наружу и отделялось, оставались только дружба и преданность. Виктор Иванович говорит, что при встречах с однополчанами им иногда очень хочется вернуться в Афган, чтобы ощутить надежность дружеского плеча.