В тот день, 2-го января, Анна Петровна, дворник студгродка Донецкого национального университета, пришла на работу, как всегда рано. Засучила рукава и принялась убирать мусор, которого после веселой новогодней ночи скопилось видимо-невидимо. Выгребая из мусоросборника кочергой остатки студенческого праздничного стола, дворник нащупала необычный предмет. Присмотрелась – и едва не потеряла сознание. В пакете для мусора лежал труп новорожденного ребенка с необрезанной пуповиной. А дальше – как обычно: милиция, опросы, протоколы и домыслы обитателей студгородка.

Впрочем, долго гадать не пришлось. Многие уже знали, что накануне ночью к общежитию подъезжала «скорая». К кому? Да к той девчонке, Алене, что живет на девятом этаже. Говорят, у нее разболелся живот, но от госпитализации Алена отказалась наотрез. Неужели она?!

Скромная, тихая, даже замкнутая. Училась хорошо. В сомнительных компаниях не замечена. Встречалась с парнем, который в общежитии почти и не бывал.

Ребенок появился на свет в душевой общежития в первый вечер Нового года. В этот момент рядом с Аленой не было никого. Девочка родилась уже мертвой, и можно только представить состояние девушки, пережившей боль и страх в одиночку. Шатаясь от слабости, она уложила труп ребенка в пакет для мусора и опустила его в пропасть мусоропровода. Затем легла на кровать и… заплакала? А вот это уже никому не известно.

На другой день за Аленой приехали родители. Говорят, мама была сильно напугана: то ли плохим самочувствием дочери, то ли тем, что той придется теперь отвечать перед судом. Подруги Алены считают ее маму заботливой и «очень хорошей». Кто-то даже сказал с едва уловимой завистью: «Она с родителями созванивалась каждый день». Соседки по общежитию считают, что семья у Алены вполне обеспеченная и благополучная.

- Я появилась в общежитии только на следующий день, когда Алену уже забрали домой, - рассказывает соседка по комнате Светлана. – Это был шок для меня и для всех, кто ее знает. Я за нее испугалась, но и понять ее не могу. Никто не ожидал, что именно Алена может сделать это.

- Вы дружили с ней?

- Мы не подруги, но мне все равно ее жаль.

- А если бы ребенок родился живым, как бы она поступила? Могла бы отказаться от дочки?

- Не знаю. Наверное, нет. Я думаю, она просто растерялась.

Комендант общежития работает в студгородке уже два десятка лет. Девчонок повидала всяких. Бывают, говорит, такие оторвы! Но Алена – совсем другая. В комнате чистота и порядок, никогда никаких претензий.

- А подобное случалось раньше?

- Было однажды, лет четырнадцать назад. Нашли ребеночка в парке возле общежития. Его там, говорят, оставила студентка, которая родила от африканца. Подробностей уже не помню.

Всякий раз после летних каникул в строго назначенный день и час студенты университета проходят обязательный медосмотр. Алена его пропустила – сказала, что болела, и подтвердила это справкой от врача.

- Для каждого опоздавшего медосмотр отдельно не проводят - говорит заместитель декана по воспитательной работе. – Но я до сих пор не могу поверить, что это случилось именно с Аленой. Вы бы видели эту девочку - худенькая, маленькая, тихая, добрая. Как только соберутся студентки после каникул, я обязательно повстречаюсь с ними и мы обсудим, что произошло. Но без Алены – это ее личная трагедия. Ей, наверное, сейчас очень плохо.

Узнать о психологическом состоянии Алены, поговорить с родителями пока невозможно. В деканате ее адрес и телефон держат в секрете. Видимо потому, что до сих пор считают случившееся чудовищной ошибкой, которую добрая и хорошая девочка совершила в испуге.

Судебно-медицинская экспертиза установила: ребенок родился доношенным. Вероятно, смерть плода наступила за месяц до рождения, предположительно от внутриутробной инфекции. Удалось бы сохранить плод, если бы Алена наблюдалась у врача с первых дней беременности? Однозначно на этот вопрос врачи не отвечают. Но то, что беременная женщина несет ответственность за жизнь своего ребенка, который находится еще в утробе, очевидно. Рожая без помощи, на отнюдь не стерильных, холодных плитах душевой, Алена подвергала риску жизнь ребенка и свою. Впрочем, о беременности, вроде бы, не догадывалась ни мама Алены, ни она сама. Возможно ли такое? Медики говорят: да, но в исключительных случаях.

У входа в университетский корпус курят девчонки.

- Я Горохову эту не осуждаю, - говорит одна. Не знаю, как бы сама поступила в такой ситуации. Родителям бы точно не призналась, потому что они бы меня со свету сжили. И ребенка не разрешили бы оставить. У отца рука, знаете, какая тяжелая?! Он увидел однажды меня с сигаретой – у меня шрам до сих пор остался. А я курила и буду курить. Вот если бы не запрещал, тогда, может, и бросила бы.

- Это парень ее виноват, - подключается к разговору другая. – Он старше Алены намного и должен думать, прежде чем детей заводить. А что ему – удовольствие получил, и пошел себе за новыми приключениями. А ей что делать? Мы и так все у родителей на шее сидим.

Напротив студгородка - микрорайон из «хрущевок», окна в окна почти. Навидались жильцы этих домов за долгие годы всякого, впрочем, как и наслушались. Круглые сутки - музыка на весь квартал, крики по ночам. То бутылки летят в прохожих, то парочки на подоконниках целуются, и не только. Однажды студент, подвыпив, совсем потерял страх: разгуливал по балконным перилам на одиннадцатом этаже. Сорвется – так ему, дураку, и надо! Но жалко ведь – чей-то сын.

В безлюдном зимнем дворе на уныло скрипящей карусели катается румяный бутуз под присмотром женщины средних лет.

- Глеб, поднимайся, нам пора.

- Вы слышали, что случилось в общежитии 1-го января?

- Слышала, конечно. Хочешь - не хочешь, а мы соседи.

- Вы тоже были студенткой, наверняка. Не дай Бог, конечно, такое представить, но если бы вы попали в такую историю, как эта девочка?..

- Я на ее месте не могла бы оказаться. К сожалению. В юности пережила автокатастрофу, и у меня с тех пор не может быть детей. А Глеба я просто нянчу, это моя работа.

- Простите за бестактность.

- Я вот о чем думаю: университет выпускает будущих учителей. Эта девочка учится на четвертом курсе, кажется? Через год, возможно, придет в класс – учить детей, воспитывать. С каким сердцем?

В конце двора показалась пара с характерной клетчатой сумкой. Звон бутылок, бурный спор с применением «идиоматических оборотов» - бомжи. Узнав о редкой возможности дать интервью «Бульвару», мгновенно преобразились.

Она. – У меня тоже дочка есть. А я ее уже лет пять не видела. Я на шахте в столовой работала в две смены, чтобы ее вырастить. А она меня из дому выгнала, с… такая. А ваша газета не поможет на лекарство?

Он. – Мне бабка рассказывала, что в войну у нее мальчик умер. Ему две недели было. Так она его в своем саду похоронила под вишней, и всю жизнь поминала в день смерти. И мы все знали, что здесь похоронен наш дядя Ваня. Бабка восемь детей подняла, он один не выжил.

Сказали – пошли. Задерживаться некогда. Дебют в прессе наверняка будет отмечен достойно.

По факту обнаружения трупа младенца уголовного дела не возбуждали. Ребенок появился на свет мертвым - стало быть, и состава преступления нет. Не исключено, что Алена могла выбросить ребенка в мусорный контейнер, находясь в состоянии послеродового шока. Следователь оказался совсем молодым человеком, чуть старше самой Алены. Его ничем не удивишь – работа такая. Но в этой истории что-то зацепило его по-человечески. Быть может, потому, что и сам встречается с девушкой уже много лет, а вот открыть ее родителям тайну давно уж близких отношений влюбленные не решаются. Он считает, что родительский прессинг ломает детям жизнь.

А жизнь продолжается. С того самого дня, как в мусорный контейнер с новогодними объедками сбросили труп новорожденной девочки, в студенческом общежитии произошло множество других событий: закончилась сессия, кто-то влюбился, кто-то женился, кто-то сделал аборт. Виновата ли Алена? Отвечать на этот вопрос ей придется теперь лишь самой себе. Наверное, она просто не знает, что ребенок, находящийся в утробе, - не кукла, а уже полноправный человек. Ему бывает больно, бывает – страшно. Он любит свою маму, еще не родившись, и через нее познает мир.

Выпускники Донецкого национального университета зачастую становятся школьными учителями. Через полтора года Алену, возможно, уже будут звать по отчеству ее ученики. Будут и воспитательные часы, на которых ей предстоит объяснять, что такое « хорошо» и что такое «плохо». Быть может, к ней придет за советом кто-то из растерянных старшеклассниц: «Не знаю, как быть – я жду ребенка…». Что посоветует девчонке Алена Сергеевна?

Тело девочки родственники из морга не забирали. Ее похоронили как безымянную на одном из донецких кладбищ в дождливый крещенский день.

P. S. Все имена героев материала изменены.