Кадры скандального матча Динамо» (Киев) - «Шахтер», на которых тренер донецкой команды Мирча Луческу в сердцах бросает шапку на газон футбольного поля, обошли все телеканалы Украины. Отголоски этого скандала и до сих пор муссируются в прессе. Кто он – Мирча Луческу? Известный в Европе тренер, он знает цену победам и поражениям, держится независимо и уверенно. Философ, интеллигент, человек с твердыми жизненными принципами, не считающий нужным скрывать свое мнение. В его тренерской биографии – известные клубы Европы: румынские - «Динамо» и «Рапид», итальянские – «Брешиа» и «Интер», турецкие - «Галатасарай», «Бешикташ». Карьера Луческу всегда интересна исследователям футбола. Он стал героем пяти книг, в том числе и собственной – «Мираж газона», тираж которой разошелся за один день.

Несколько лет Луческу тренировал сборную Румынии. Два с половиной года назад возглавил донецкий «Шахтер». Одно из самых обидных поражений он потерпел от своего сына Развана, который тренирует сегодня бухарестский «Рапид». Так уж случилось, что в групповом турнире Кубка УЕФА жребий свел их команды на одном футбольном поле. В Румынию Мирча Луческу возвращаться пока не хочет. Чтобы не быть соперником своему сыну.

«Отец хотел ударить по мячу, но не знал, как это сделать»

- Вы родились в трудное время – в год окончания второй мировой войны. Ваш отец воевал, потом долго болел. Семья наверняка нуждалась. А ведь футбольный мяч – дорогое удовольствие…

- Да, мы очень трудно жили. Подарков я никогда не получал, и игрушки делал себе сам.

Мы с братьями играли в футбол тряпичным мячом, два на два. Умудрялись делать пасы в тесной комнате между кроватями. Отец ничего не понимал в футболе. Однажды он хотел ударить по мячу, но не знал, как это сделать. Ударил двумя ногами одновременно и упал на спину. Мы с братьями играли в футбол все свободное время – других развлечений не было. Настал момент, когда отец понял, что у меня это хорошо получается, и обрадовался. Я – единственный из всех братьев, кто чего-то достиг в футболе.

- А что рассказывал отец о войне?

- Как все простые люди, он воевал на переднем крае. Единственное, что я запомнил из его рассказов, это чувство страха, которое он испытывал на фронте. Ему посчастливилось выжить, но ужасные условия на войне ослабили его здоровье, и вскоре он тяжело заболел туберкулезом. Отец не понимал, зачем нужна война. Он был безграмотным человеком, но каким-то особенным. Никогда не поднял на нас руку, но если мы переходили грань дозволенного, запирал в комнате запирал, и тогда мама с сестрой плакали. Постоянного жилья у нас не было, мы переезжали с места на место. Когда родители работали в большой бухарестской больнице, вообще жили в военной казарме.

«В тридцать пять лет они прощались с футболом и, больше ничего не умея делать, начинали пить»

- Сегодня вы известный, богатый человек. Но, если бы не футбол, вряд ли смогли бы вырваться из предначертанного круга? Наверное, именно футбол помог вам поступить в университет? Советские футболисты тоже получали дипломы престижных вузов - но не профессию. Учиться им было некогда – игры, сборы, тренировки…

такая система была и в социалистической Румынии в чемпионате Румынии было 4 студенческих команд одна принадлежала армии другая министерству металлургии еще одна министерству легкой промышленности многие игроки которые хотели играть в футбол естественно шли в эти команды где по мимо футбола у них было еще и образование. Это просто помогло им иметь дипломы о высшем образовании. Офице сразу??? Офицерское звание. Звание полковника. Но я решил уйти из рядов армии и остаться в футболе.

- Я никогда не думал только о футболе. Был хорошим учеником в школе, затем, параллельно с футболом, изучал экономику в университете – на стационарном отделении, между прочим. Тренировался по индивидуальному графику. Честно говоря, я был намного образованнее своих товарищей по команде, которые ничего, кроме футбола, не хотели знать. Я же после окончания университета вполне мог состояться как дипломат или заниматься, к примеру, международной торговлей. Играя в «Динамо»-Бухарест получил звание полковника, но из рядов армии решил уйти и остаться в футболе. Мы считались любителями, но футбол был нашей профессией, которая давала нам зарплату, не сравнимую с той, что получали тогда в социалистической Румынии, возможность иметь отдельную квартиру, машину. Но эта профессия и поглощала нас полностью. Поэтому многие не находили времени учиться и совершенствовать себя. В возрасте тридцати пяти лет они прощались с футболом и, больше ничего не умея делать, начинали пить. А я даже женился между экзаменом и тренировкой. Из аудитории быстро побежал в ЗАГС, расписался в свидетельстве о браке и трамваем – на стадион. В тот день национальная сборная Румынии играла с итальянской командой. Я очень спешил. А Нелли бежала за трамваем и не могла понять, как же я мог с ней так поступить.

- Случалось ли нарушать режим ради молодой жены?

- Случалось, но очень редко. Вскоре после женитьбы Нелли уехала к родным, а у меня началась подготовка к новому чемпионату. Однажды я не выдержал и сбежал к ней. Меня все время не было с ней рядом. И когда сын родился, я тоже очень редко бывал дома. Мы были изолированы от внешнего мира, от семьи. Как-то на сборах в Мексике в тренировочном лагере мы с командой провели почти 300 дней. Мы были изолированы от внешнего мира и от близких людей. Игра, к примеру, намечена на воскресенье, а нас уже со вторника закрывали на базе. Я знаю, в СССР было так же. Как тренер, я полностью отрицаю такую подготовку.

«Я и в Румынию не вернулся пока только потому, чтобы не соревноваться с сыном»

- Значит, сын видел вас только по телевизору. Любовь к футболу передалась ему генетически?

- Я каждую свободную минуту проводил с сыном. Как сейчас помню, он встречал меня дома с маленьким национальным флажком. А потом мы играли в футбол прямо в комнате: воротами служил дверной проем, а роль судьи доставалась Нелли. Все вместе мы пели гимн страны. А когда я снова уезжал, Разван играл в футбол уже сам. Если честно, я не хотел, чтобы он связывал свою жизнь с футболом. Записывал его в разные спортивные секции, но ничего не получилось. Тогда я сказал: «Если хочешь остаться в футболе, ты должен стать вратарем, хорошим вратарем, чтобы тебя никогда не сравнивали со мной». Ведь очень редко бывает в футболе, чтобы сын превзошел отца. И он стал вратарем, играл за национальную сборную. Но вратарь должен быть высоким, а ростом Разван не вышел. Зато этот недостаток он компенсировал амбициями и очень много трудился. Стал вице-президентом клуба, который выиграл чемпионат Румынии. В один и тот же год мы оба получили важное признание: он был назван лучшим руководителем в румынском футболе, я – лучшим тренером Румынии. Вот такое совпадение. Но очень скоро я увидел, что Разван страдает. Ему хотелось находиться среди футболистов, а не сидеть в кабинете, и я, который всегда отговаривал его от тренерской работы - потому что это очень тяжелая профессия - все же сказал: «Попробуй стать тренером, изучай специальность». Сейчас он читает всю новую литературу о футболе, и в этом он меня опережает. Из молодого поколения румынских тренеров он сегодня самый перспективный. Я и в Румынию не вернулся пока только потому, чтобы не соревноваться с сыном. С ним, и с моими учениками, которые давно уже сами тренируют игроков – они мне, как дети.

- Вашу книгу «Мираж газона», написанную в 80-х, в Румынии достать сегодня трудно. Почему вдруг взялись за перо? У вас ведь никогда не хватало времени. Обычно мемуары пишут уже на пенсии…

- Тогда я почувствовал: мне нужно описать все, что происходило со мной в тот момент. Я совмещал карьеру игрока и тренера в команде "Корвинул", которая в первый же сезон вышла в элитный дивизион, а позже получила бронзу. Книга закончилась тем, что происходило со мной в то время. Может быть, я напишу и еще одну книгу, в которой будет описана моя дальнейшую жизнь. Обо мне писал талантливый спортивный журналист Ион Кириллов. Отличная получилась книга - «Человек на ногах». Недавно в Румынии презентовал свою книгу и Георг Николаеску.

- Та самая, что называется «Луческу» и на обложке которой вы целуете в макушку сына Развана?

- Да, этот снимок был сделан в Донецке после матча Шахтер»- «Рапид». Тогда моя команда проиграла команде Развана…

«Я знаю точно: когда мы расстанемся, они будут воспитанными и интеллигентными людьми»

- В «Шахтере» сегодня играют футболисты из разных стран. Разная культура, вероисповедание, воспитание. Как удается вам их всех объединить, научиться понимать друг друга?

- Что касается спортивного режима, то нужно чувствовать момент и не путать работу с личной жизнью. Своему делу нужно отдавать себя полностью, любить его всей душой. И если даже иногда расслабляться, то делать это интеллигентно и знать меру, понимать в качестве напитков. Расслабляться нам просто необходимо, потому что мы много и трудно работаем. Но каждый должен ощущать себя частью команды: один опоздал, другой разленился - значит, страдает вся команда. Дисциплина – это прежде всего уважение друг к другу. Они должны прийти к этому осознанно. Я никого не наказывал.

Принимая новую команду, стараюсь передать игрокам свою жизненную философию. И начинается процесс воспитания – спортивного, человеческого. Я не просто даю какие-то упражнения, а тренирую принципами. Поначалу игроки многого не воспринимают, но все происходит постепенно. И только со временем они начинают меня понимать и достигают хороших результатов. Наша команда очень молодая, но я знаю точно: когда мы расстанемся, они будут воспитанными и интеллигентными людьми. Я нахожу с ними общий язык, потому что не чувствую своего возраста, и ничего не поменялось во мне за эти годы. Я работал с разными поколениями игроков. Общение с молодежью вселяет молодость и в меня, которая помогает мне идти вперед и не чувствовать возраста. У меня большой тренерский и жизненный опыт, и он меня не подводит.

- В газетах писали, будто игрокам «Галатасарая» вы запретили придерживаться мусульманского поста…

- Это не правда. Я в первую очередь старался понять мусульманскую религию. Но запретить соблюдать обычаи не мог, потому что любую религию уважаю. Но на футбольном поле нужны силы. А откуда их взять истощенному организму? Даже водители, когда постятся, засыпают за рулем. Завтрак все же принимать разрешается – в том случае, если человек помогает бедным. Но тех игроков «Галатасарая», которые были радикальными мусульманами, я просто оставил в покое – они не смогли бы играть.

«Казнь Чаушеску была большой ошибкой»

- Перед Новым годом весь мир наблюдал за казнью иракского диктатора Саддама Хусейна. Телевидение не оставляло выбора – эту казнь показывали по всем каналам. Румыния тоже казнила своего диктатора Николае Чаушеску. Если бы от вас зависело казнить этих людей или оставить им жизнь, какое бы приняли решение?

- Это совсем разные ситуации. Хусейн был настоящим диктатором, погубил тысячи людей. При режиме Чаушеску диктатура была совсем иной. С четырнадцати лет он верил в коммунизм, это была его идеология. Он никого не убивал. Говорили, что у Чаушеску были большие богатства, но так никто ничего и не нашел. Зато он много построил в Румынии. На судебном процессе его сын сказал: «Вам и десяти лет не хватит, чтобы покрасить все, что построил отец». Да, жизнь во времена Чаушеску была трудной – люди не доедали, оставались без тепла на зиму, им запрещалось выезжать за границу. Но в 90-ом году социалистическая Румыния не имела долгов. Если бы в тот момент он ушел сам, ему бы аплодировали вся страна. Но он считал, что может позволить себе все. Смерти Чаушеску хотели только для того, чтобы поменялась власть и инкриминировали то, чего он не совершал. Я думаю, его процесс будет когда-нибудь пересмотрен. Казнь Чаушеску была большой ошибкой.

«Каким бы корректным и справедливым ни был Григорий Суркис, в его душе все равно «Динамо»-Киев. Это его ребенок, которого он поднял»

- Вы бросили вызов очень влиятельным людям в украинском футболе – братьям Суркисам. На что в Украине могли бы отважиться немногие. Смогли бы позволить себе это, если бы не были известным европейским тренером?

- С Суркисами лично у меня нет никаких проблем.Я их уважаю за то, что они многое делают для «Динамо»-Киев, для украинского футбола, и по-человечески могу сказать о них самые добрые слова. После распада СССР начались внутренние чемпионаты. Нужно было создавать новую структуру. Это сложный процесс, который должен идти демократично. Конфликт интересов не допустим. Может быть, простые люди этого и не замечают, но для профессионалов он очевиден. Пост руководителя Федерации Футбола Украины не вяжется с тем, чтобы одновременно оставаться и хозяином «Динамо»-Киев. Каким бы Григорий Суркис ни был корректным и справедливым, в его душе все равно «Динамо»-Киев. Это его ребенок, которого он поднял. И, конечно же, он страдает, если его любимая команда имеет считанные хорошие результаты. Чтобы он чувствовал себя комфортнее, кое-кто старается сделать все возможное. Это видно невооруженным глазом по всем тем играм, которые мы сыграли с «Динамо»-Киев -удаление Марики, Чигринского… Суркис со временем поймет, что чемпионат таким образом не получится.

В Украине есть много богатых людей, которые знают: с помощью футбола можно добиться определенных высот, громкого имени. Они готовы вкладывать в футбол деньги, но им нужны победы - поражениями ничего не добьешься. Переставая верить в свои шансы, они начинают задумываться: «Зачем вкладывать деньги, если мы все равно останемся «третьими», «четвертыми», «пятыми»? Исключение - президент клуба «Шахтер», создавший конкурентоспособную команду, которая может биться с «Динамо»-Киев.

Футбольный мир живет по своим законам, и они должны быть одинаковы для всех. Еще раз подчеркну: я лично против Суркисов ничего не имею. Но я считаю, что имею право высказывать собственное мнение. Я начал тренерскую карьеру, будучи еще игроком, возглавлял национальную сборную, которая обыгрывала чемпиона мира – сборную Италии. С тех пор мой рейтинг никогда не падал. Я четырежды приводил команды к чемпионству – два раза в Турции, два – в Украине. Высказываясь откровенно, я никого не хотел обидеть – напротив, пытались обидеть меня, оскорбить через газеты. Это делали люди, которые принадлежат к старой школе. Им не нравится, что и как я говорю об украинском футболе.

- Вы всегда говорите то, что думаете? Даже президенту футбольного клуба «Шахтер» Ринату Ахметову?

- Да, и это нормально. У нас бы не было никаких отношений, если бы я не говорил то, что думаю. Решения президент принимает сам. Но считаю своим долгом выразить мнение. Не думаю, что в моем возрасте и с моим опытом надо мной должна быть какая-то цензура.

- Вы человек твердых принципов, у вас есть своя философия, которая распространяется не только на футбол. Вам есть, что рассказать внукам, с которыми вы видитесь редко. Но когда-нибудь время появится. Чему хотелось бы успеть их научить?

- Мы с внуками очень дружим. В общении со мной у них нет никаких комплексов. С сыном было иначе. А с ними мы на «ты». С двух лет они уже ходили в американский детский сад. Я уверен, что без знания языков человек не может быть полноценным. Им со мной повезло – я имею возможность оплатить сегодня их обучение в Швейцарии. Повезло не только в этом. Мы дали им хорошее воспитание, и это главное. Все, что Матей и Мария видели в семье, они, надеюсь, пропустят через себя и будут выстраивать уже свою жизнь.

Нелли Луческу: «У меня славянская душа»

Нелли Луческу давно мечтала побывать в Украине, на родине своей мамы. Мечта сбылась с назначением ее мужа - Мирча Луческу - тренером команды «Шахтер». Правда, Киева Нелли пока не видела, зато успела побывать в Краснодоне, о котором слышала еще школьницей, изучая роман «Молодая гвардия». Сегодня она живет в Донецке и, поджидая мужа после долгих тренировок, листает книги о жизни Пушкина и Гоголя. Ей многое не понятно, но с помощью книг она надеется совершенствовать свой русский. Нелли Луческу когда-то чуть не стала актрисой – помешала не внешность (она очень красивая), а высокий конкурс в театральный институт. Футбол надолго разлучал ее с мужем. Теперь они вместе и не скрывают своих чувств друг к другу. Самый трудный для Нелли день в Донецке – тот, когда на стадионном поле сошлись команды мужа и сына. Сын тогда победил. Нелли не знала – радоваться или плакать.

«Сразу после регистрации брака он сел в трамвай

и уехал на стадион»

- Когда Мирча Луческу исполнилось шестьдесят, вы привели его в один из донецких бутиков и уговорили купить модные джинсы. Зачем? Вы чувствуете, что он стареет?

- Нет, нет, он для меня такой же, как и много лет назад. Я не знаю, сколько лет еще мы будем ощущать себя молодыми? Хотя у него очень трудная работа, всегда на эмоциях, малейшая ошибка – сразу критика. Но в памяти все равно остается только хорошее. Знаете, одна моя коллега вскоре после замужества плакала: «Больше нет трепета в отношениях с мужем». Я тогда еще подумала, что меня это чувство никогда не оставляет. Мне с мужем всегда хорошо, и я с ним счастлива.

- Вы познакомились в столовой университета, когда Мирча галантно уступил вам место в очереди. Это была любовь с первого взгляда?

- Не могу сказать, что влюбилась сразу. Мне понравилась его улыбка. Ласковый, теплый, он умел ухаживать, читал стихи и каждый раз из-за границы привозил подарки.

- Ваших родных не смущало, что встречаетесь с футболистом?

- Когда мы решили пожениться, никто из родителей не пришел в восторг. Мирча был еще очень молод – двадцать один год. К тому же, он содержал всю семью, и его близкие опасались, что он больше не станет этого делать. Но если бы мы не поженились, я должна была бы уехать по направлению в другой город, и мы расстались бы надолго.

- Но вы и так расставались все время. Засыпали и просыпались в одиночестве. Нелегкое испытание для молодоженов. Не пожалели о своем решении стать женой футболиста?

- Наша семейная жизнь началась с того, что сразу после регистрации брака Мирча сел в трамвай и уехал на стадион. Его подолгу не бывало дома. Однажды вечером я шла по улице, а навстречу – влюбленные пары, обнявшись. И мне стало так обидно… Я даже заплакала. Но со временем привыкла ждать и никогда не упрекала его в своем одиночестве. Даже гордилась тем, что мой муж – известный футболист. И сейчас горжусь – ведь ему аплодируют огромные стадионы, в тех странах, где он когда-то работал, встречают с восхищением.

- У вас наверняка было много поклонников.

- (Смутилась). Были, как и у всех молодых женщин. Но поводов для ревности я не давала мужу никогда. И вообще - я не публичный человек. Одно время мне пришлось работать на радио – готовила детскую программу, писала сценарии. Но интервью стеснялась брать. Я хотела стать актрисой, и хорошо, что не получилось. Правда, в детстве, говорят, я неплохо играла на сцене Дома пионеров.

« В футболе я ничего не понимаю»

- А кто хозяин в семье? Оставляет ли господин Луческу командный тон за порогом дома?

- Дома он тоже немного диктатор. Но мы вместе уже столько лет, что меня это не пугает. Когда он расстроен неудачами, я стараюсь его не беспокоить. Умею молчать. Иногда, конечно, могу вспылить в ответ, если меня задевает его отношение. Тогда он извиняется, и мы миримся. Главное, что мы понимаем друг друга.

- Он сильный человек, уверенный в себе. Но вам никогда не хотелось его защитить?

- Да, было много таких моментов – когда он играл, и когда уже стал тренером. Он очень страдал, проигрывая матчи, и я, как могла, поддерживала его, говорила, что в футболе так случается часто, и что все будет хорошо. А больших несчастий, спасибо Богу, в нашей жизни не было. Я не считаю себя сильной женщиной. Но Мирча в шутку говорит друзьям, что я только с виду такая мягкая, слабенькая. А на самом деле…

- Вы понимаете в футболе?

- Ничего не понимаю, хоть иногда и высказываю мужу свое мнение о том, что вижу на поле, даже критикую. Тогда он подсмеивается надо мной. Думаю, я больше могу помочь ему тем, что создаю домашнюю атмосферу, рассказываю, что читала, чему удивилась - спектакли, фильмы, выставки. Вдруг это каким-то образом пригодится ему и для футбола?

- Вы помогали Луческу писать книгу?

- Нет, он все делал сам - когда почувствовал потребность выговориться перед читателем. Я только советовала что-то как редактор.

«Накануне того матча я сказала сыну по телефону: «Вам никто не уступит. Вы должны бороться». Но в тайне надеялась, что будет ничья».

- Ваш сын Разван Луческу переиграл отца на донецком поле. Вы действительно переживали? Ведь мы-то, женщины, понимаем: это всего лишь игра…

- Переживала ужасно. Мое сердце разделилось на две половины, и я не знала – радоваться или плакать. Накануне того матча я сказала сыну по телефону: «Вам никто не уступит. Вы должны бороться». Но в тайне надеялась, что будет ничья. А когда «Шахтер» проиграл, мне стало так неловко перед президентом клуба, болельщиками. И гордость Мирчи Луческу, конечно, была сильно задета.

- Вам часто приходилось мирить мужа с сыном?

- А они никогда не ссорились. Разван относится к отцу с глубоким уважением. Даже моя невестка сказала как-то, что никогда не видела таких отношений ни в одной семье. И внуки тоже с нами дружат. Матею двенадцать лет, и он совсем не увлекается футболом. Его интересуют машины, он, наверное, мог бы стать хорошим инженером. А вот внучка Мария (ей уже пятнадцать) к футболу неравнодушна. Часто бывает на стадионе со своим отцом. Мы старались, чтобы у нас получилась хорошая семья. Когда-то ко дню рождения сына я хотела написать ему несколько пожеланий, наставлений, а их получилось больше тридцати. Внуков тоже учила всегда: нужно уважать людей, тогда к вам вернется все хорошее, и вы будете счастливы.

«Вся ваша история – она такая интересная и такая трагичная…»

- Вы жили в Бухаресте, в Милане, в Стамбуле. А теперь – в Донецке. Не тоскливо?

- Я не умею скучать. Бывает, уже вечер, а я удивляюсь: как быстро время пролетело. Общаюсь с родными по телефону, читаю. Спасибо, хозяйка оставила в доме хорошую библиотеку. Мне нравится Донецк. Здесь спокойнее, чем в Бухаресте. Из нашего окна можно наблюдать такие фиолетовые закаты! Донецкое небо очень красивое. Кое-где у вас еще остались маленькие дома, которые напоминают мне старую Украину, о которой мне рассказывали бабушка и мама. Они ведь родом из Украины, между прочим. До войны жили в Анкермане – кажется, так назывался раньше Белгород-Днестровский. Вместе со многими другими семьями, которые покидали Бесарабию и Буковину, уехали в Румынию. Нашли домик в провинции. Думали – на время. Но так случилось, что навсегда. Я родилась уже там.

- Вы путешествуете по исторической родине?

- Я всегда мечтала об этом. Когда мужу предложили работу в Украине, обрадовалась. Но я почти еще нигде не была. Только в Краснодоне. В школе много слышала о «Молодой гвардии», и теперь я своими глазами увидела те места, где погибли Любовь Шевцова, Олег Кошевой. Еще хотелось бы побывать на Сорочинской ярмарке, в Киеве, в Москве и в Сталинграде. Вся ваша история – она такая интересная и такая трагичная. Я хочу путешествовать и в то же время боюсь, что не справлюсь с эмоциями. Это очень волнительно - как будто слушаешь прекрасную музыку… У меня, наверное, славянская душа.