"Мудрому на здоров’я, дурню на безголов’я"

( Народна мудрість)

Хорошо бы согласиться с народной мудростью, но в жизни все гораздо сложнее. Бывало, что люди безусловно неглупые, буквально теряли голову под воздействием коварного алкоголя. Но при этом во все времена у разных народов существовали правила культурного пития. И то и другое заслуживает внимания, первое - как предупреждение , второе - как здоровая традиция. Значит не будем спорить с народной мудростью, а обратимся к фактам.

                                                Древние греки - тоже "человеки"

"Истина в вине" - выражение популярное в латинском варианте (вынесенном в заголовке), на самом деле имеет греческие корни. Впервые его приводит древнегреческий поэт Алкей в качестве распространенной народной поговорки. Еще бы, греки знали не только истину, но и толк в вине. Богатство древней Греции, ее реальное благосостояние зависело от оливы - оливковое масло, и винограда - божественный напиток. Подобно Одиссею, весьма своеобразно познакомившему дикого циклопа Полифема с хмельным виноградным напитком, греки развозили свое вино во все уголки ойкумены.

"Винная культура" древней Греции пестра и разнообразна. Праздники, посвященные богу - покровителю виноделия Дионису, были особенно приятны демосу, т.е. греческому народу. Дионис, в свою очередь, покровительствовал музыкантам и вообще людям творческим. Это неудивительно, где праздник, там и вино; где вино, там и веселье; где веселье, там музыка и песни... "Карнавальные" шествия, посвященные Дионису, считаются началом театрального искусства.

А ученые мужи, эти скучные "сухари", кажется они то совершенно далеки от атмосферы веселья и праздника жизни? Ничего подобного, древние греки во всем ценили гармонию, сочетая удовольствие для ума, души и тела. Слово "симпозиум", которое сейчас ассоциируется исключительно с серьезными научными собраниями, в древней Греции означало дружеский вечер, пирушку с вином и женщинами. Трансформация слова "симпозиум" не случайна, именно на таких дружеских пирушках выдающиеся древнегреческие философы высказывали новые теории обоснования мира.

Один из таких философов по имени Аристотель, был приглашен македонским царем Филиппом в качестве домашнего учителя к малолетнему сыну Александру. Философ подумал и согласился, наверное думал воспитать из мальчишки идеального правителя. Наивное желание, но дело не в этом. Аристотель преподавал юному Александру Македонскому азы литературы и истории, правила красноречия и основы этикета. Кстати, древнегреческий этикет предполагал умеренное отношение к винопитию. Вино, как правило, наполовину разбавлялось чистой ключевой водой и вовсе не из экономии, а в целях уменьшения процента алкоголя. Неразбавленное вино пили только варвары, например скифы или персы.

Поначалу Александр следовал советам учителя и даже подсмеивался над папенькой Филиппом, который плевал на этикет и жил в полное свое удовольствие. На одной из пирушек, во хмелю Филипп повздорил с сыном. Александр, уже серьезный юноша, побывавший в нешуточных сражениях, ответил отцу резким словесным выпадом. Пьяный Филипп рванулся к Александру и дело могло кончиться плохо, но самодержец запутался в собственных ногах и растянулся на полу. "Тоже мне полководец, - съязвил Александр,- собирается переправляться через море для завоевания Персии, а сам упал не добравшись от кровати к кровати". Общий смех разрядил обстановку.

Впрочем, Александра нельзя назвать трезвенником, власть портит человека. В походе Александр один человек, на пиру другой. На поле брани он великий полководец, справедливый военачальник, благородный противник. Набравшийся на пиру, он грубый солдафон, хвастливый бахвал, просто опасный тип. Беда в том, что завоевав Азию, чувствуя себя властелином полумира, Александр все чаще буйствовал за столом, чем в пылу битвы.

Один из наиболее вопиющих случаев - убийство Клита, близкого друга Александра. А начиналось все так весело, с песнями и танцами. За пиршественными столами вперемежку греки и побежденные ими персы, вино рекой, речи все несдержанней. Сцена почти повторяется, только теперь вместо покойного Филиппа его наследник Александр Македонский. Клит, также нетрезвый, бросает царю обидные слова, упрекает его в игнорировании интересов македонян. Александр был посильнее отца, брошенное мощной рукой копье попало в цель. Верный Клит, не раз спасавший Александра от смерти в бою, пал на пиру от руки побратима.

Как говорил герой старого советского кинохита: "Пусть ты хоть Александр Македонский, но зачем же стулья ломать".

                                         "Коли б ти знав, Богдане п’яний..."

Тарас Григорьевич Шевченко, сам питавший пристрастие к крепким напиткам, конечно, обвинял Богдана Хмельницкого отнюдь не в злоупотреблении алкоголем, у него были свои претензии к выдающемуся украинскому гетману. Тем не менее он верно намекает на двойственность прозвища Богдана. Как говорилось в стихах 17 века,

Бува, що сп’яну хтось комусь нашкодить,

На ранок каже: Хмельницький те робить...

Дело в том, что хмель - основа алкогольных напитков, а казак и "горилка" понятия неразделимые. Небольшая доза спиртного снимала стресс как и знаменитые "фронтовые 100 грамм" времен Великой Отечественной. Бывало, что выпить давали и перед боем, так сказать для поднятия боевого духа. Казаки даже особое название для водки придумали "оковита", переиначив с латыни "аква вита" ("вода жизни"). Однако настоящий казацкий характер состоял не в том, чтобы напиваться, а в том, чтобы крепко выпив, оставаться в здравом уме.

Однажды видный польский дипломат Адам Кисиль, приехав на переговоры с Хмельницким, застал его за столом с казацкими полковниками и венгерским послом. Вся компания изрядно подгуляла. Кисиль настаивал на немедленном разговоре, но Богдан с досадой ответил: "Усі питання та відповіді завтра! Сьогодні я п’яний!...Негоден тепер довго балакати". Польский дипломат вспоминал этот эпизод с уважением. Каждый должен знать свою меру в выпитом.

Монах Павел Халебский, крещеный араб, находившийся в составе религиозной миссии, с удивлением вспоминал, что при дворе Хмельницкого по холодному времени года их угощали "подогретой водкой" (возможно свежим перегонным "перваком"). Как-то, будучи сильно во хмелю, Богдан отчего-то расходился и приказал казнить всех находившихся при нем послов. Его соратник Иван Выговский уговорил жену гетмана повлиять на мужа и казнь была отложена на завтра. Естественно утром, протрезвившись, Хмельницкий отменил запальчивое решение о казни.

Над тем, кто напивался до потери сознания, обычно добродушно подсмеивались. Однако, если кто в пьяном виде нарушал казацкие законы и порядки, послабления не существовало. Утром провинившегося привязывали к вертикальному столбу, вкопанному в землю и вместо опохмелки крепко били розгами по спине. Иногда выпивка становилась своеобразным казацким испытанием или соревнованием, но и в этом случае идеалом оставался тот, кто после изрядной дозы спиртного оставался что называется "на своих ногах".

                                            Всепьянейший самодержец

О российской пагубной привычке сказано, написано и сыграно немало. И целый "сериал" фильмов-"однодневок" об особенностях бани, охоты, рыбалки...следует объединить под общим названием "Особенности национальной пьянки". Да, в России пили всегда, но настоящий питейный беспредел начался, пожалуй, с эпохи Петра.

Петр Алексеевич Романов, личность титаническая во всех своих проявлениях. Расчищая дорогу европейской культуре, он безоглядно рушил важные традиционные устои русского человека, а в быту был просто бескультурен. Часто такое поведение напоминало выходки ребенка, вырвавшегося из под опеки да к тому же получившего неограниченную власть над миром взрослых, эдакий вариант российского Каллигулы.

В "свиту" самодержца входила "коллегия пьянства" или "сумасброднейший, всешутейший и всепьянейший собор". Устав сего странного общества как и важнейших государственных документов, составлял лично Петр. Главой "всепьянейшего собора" с титулом князя-папы, был назначен бывший дьякон и первый учитель царя Никита Зотов. В уставе говорилось, что первейшей задачей членов собора является каждодневное напивание до чертиков, дабы никто не ложился спать трезвым. Опасно пародируя церковные традиции вместо вопроса "Веруеши ли?", принимаемых в общество вопрошали "Пиеши ли?".

Границы "всепьянейшего собора" фактически распространялись на всех подданных Петра I. В разгаре официального праздника гости с ужасом ощущали запах сивухи и через несколько минут появлялись дюжие гвардейцы с целыми ушатами водки. Покинуть же пиршество без разрешения государя строжайше воспрещалось. Наслушавшись известий о новых традициях при русском дворе один из прусских дипломатов умолял не отправлять его с миссией к Петру I, поскольку дипломат "не мог переносить сильные спиртные напитки, особенно в избытке".

К концу жизни Петр поплатился за свою неумеренность в питье. Болезнь почек и последующая мучительная смерть самодержца не просто приостановили реформы Петра, по сути Россия была ввергнута в период тяжелых смут и дворцовых переворотов. "Руси есть веселие пити..."

                                                            Красиво пить не запретишь

Так где же истина и где вино? - почти по-сократовски следовало бы завершить данный материал. Однако напрашивается постскриптум. Возьмем, к примеру, того же Сократа, выдащегося древнегреческого философа, в жизни которого алкоголь служил только связкой между интеллектуальными беседами. Никто не мог перепить Сократа и никто не видел его пьяным. Его учение проникнуто гуманизмом и участием к тем самым "человекам", которые приговорили Сократа к последней чаше, но увы, уже не с вином, а смертельной цикутой.

В странах с формой власти, близкой к восточной деспотии (в том числе и в России) выпивка могла быть формой духовного диссидентства, свободы личности и свободы творчества. Ярким примером в этом смысле являетя поэзия Омара Хайяма - средневекового арабского философа и поэта, отличавшегося неравнодушием к спиртному. Ислам осуждал винопитие с позиций официальной догматики, но Хайям принципиально отрицал любые догмы, именно поэтому в его жизни и стихах алкоголь занял достойное место:

Смерть я видел, и жизнь для меня – не секрет.

Снизу доверху я изучил этот свет.

Вот вершина моих наблюдений: на свете

ничего опьянению равного нет!

На Дальнем Востоке отношение к спиртному было не таким суровым как в мире Ислама, но и здесь грубое пьянство считалось варварским поступком. Вместе с тем пьянство нередко служило прикрытием неординарного поведения, личиной, за которой скрывались бунтари и смутьяны. Так в духовной истории Китая имеется даже список "восьми бессмертных пьяниц". Среди них числится и самый любимый китайцами поэт Ли Бо. Его называли "небожителем, сосшедшим на землю".Не от того ли, что на небе не нашлось с кем достойно выпить? Кружок Ли Бо, его близкие друзья и ученики, в современном восприятии могли считаться обществом любителей словесности. Любое распитие спиртного они превращали в художественную эстетическую акцию. Известен случай, когда Ли Бо с друзьями устроили поэтический "симпозиум" на берегу маленького пруда. При этом деревянные чашечки с вином плавали по зеркальной глади пруда перед поэтами-собутыльниками. Стихами Ли Бо "алкогольная" тема не завершается, но обретает завершенную форму, столь любимую на Востоке.

Вода – словно одна полоска шелка,

Земля эта – тоже ровное небо.

Что, если бы, пользуясь светлой луною,

Взор в цветы, сесть в ладью, где вино?