О проекте ХайВей

Публикуйте на ХайВей свои статьи, фото, видео.

Получайте рецензии и комментарии от сообщества ХайВей на свои публикации.

Зарабатывайте деньги на публикациях.

Общайтесь с интересными людьми.

 

Проза  28 февраля 2011 08:10:26

Автор: Зухра Абдул

Марик и Маринка.

Марик и Маринка.

«Марик, ну, Марииик, гдееее ты?» - тонюсенький детский голосочек вплетается долгой жалобной нотой в грохот и рёв заморского рока, врубленного на всю мощь огромного музыкального центра. Мариик! Мааарииик… Маариик… Барабанщик долбит изо всех сил, гитары гудят, голосят и стонут в экстазе. Децибелы зашкаливают. Колонки хрипят от напряжения.  Маринка в нетерпении, пританцовывая, подпрыгивает на месте и с досады лупит маленьким веснушчатым кулачком по пластиковой раме окошка. Ну, где же этот дурак? Скоро бабка придёт с работы и тогда фигушки  поиграешь, и новую музыку  фиг послушаешь. А ведь Маришка выпросила заветный диск всего на один денёчек у противнущей  задаваки Машки! Девчонка плюхается на диван, залезает на него с ногами в тапках и яростно выпинывает круглую, расшитую причудливыми узорами, бабкину подушку на пол.

Маринкина бабушка называет её «моя поясница». Перед сном она подкладывает подушку за спину и смотрит сериалы про любовь, полулежа на гигантском кресле, сделанном специально, на заказ, под её, бабы Дашины, габариты. Ещё бы, габариты немаленькие: сто двадцать килограммов чистого весу. Складские грузчики за глаза называют её уважительно мясной женщиной. Дарья Петровна холит, лелеет, бережёт богом данную фактуру так же, как и свою просторную трёхкомнатную квартиру, которую обожает до умопомрачения. Каждые полгода она меняет тиснённые розочками обои и белоснежные подвесные потолки. И испытывает священный трепет, граничащий с оргазмом, лицезрея новёхонький  дорогущий смеситель или сияющий унитаз. А что? Вполне может себе позволить. Как-никак, завскладом работает. Это тебе не баран чихнул, а большая должность. «Я работаю умственно!» - подчёркивает баба Даша собственную значимость, когда по вечерам делает уроки с внучкой. До любимого её фильма остаётся всего часа полтора, и большая, и малая вгрызаются в математический гранит, рискуя сломать все извилины. «Ты почему не учила без меня?» Внучка сопит и молча сверлит наивнейшим взглядом золотистую скатёрку с кистями. Дарья Петровна стучит по столу гибкой металлической полуметровой линейкой, ругается неприличными словами и называет Марину даунёнком: «Вот, будешь, как мамка твоя, пить и шляться, не выйдет из тебя человека, не выйдет!» Та старательно перебирает пальчиками  бахрому на скатерти и, делая вид, что слушает бабкины речи, в двадцатый  раз силится найти потерянный знаменатель.

На самом деле, Марина Дарье Петровне не родная внучка, а досталась после развода в качестве этакой маленькой, курносой, конопатой надежды на возвращение привычной жизни на круги своя. Маришкин родной дед, муж Дарьи Петровны, успешно сходил налево. Любимая женщина оказалась хваткой и ушлой дамой. Не стала довольствоваться  второстепенной ролью и приложила все усилия, чтобы увести любовника из семьи. Та «пук» и распалась, словно и не было её, рухнула, как башня из Маринкиных разноцветных кубиков. Пасынок Дарьи Петровны, недолго думая, взял пример со счастливого папаши и тоже подался к другим берегам. И на него нашлась охотница, соплюшка молоденькая. Случилась у них тоже та самая, любовь-морковь. Сноха-брошенка, Танька, Маринкина мать ушла в запойный загул. Так и остались баба Даша с внучкой одни, на бабкиных квадратных метрах, на которые никто не посмел посягнуть. Внучку, правда, дед хотел забрать с собой в новую жизнь. Но обе жены, и бывшая, и нынешняя, костьми легли и пышной грудью встали, но отстояли каждая свой интерес.

В первое время дедушка забирал Маринку к себе и на выходные, и на каникулы, водил по паркам-зоопаркам, задаривал игрушками-обновками. Новая бабушка, худая и нервная,  девочке не нравилась. Когда муж был рядом, она ласково гладила её по русой головке и называла деточкой. Но наедине дёргала больно за руку и шипела: «Сиди тихо, я кому сказала, а вот я тебе сейчас задам, ишь моду взяла!» И  старалась загрузить  мужика по полной домашними делами, чтобы не оставалось ни сил, ни времени на зигзаги в сторону старой семьи.  Всё реже и реже появлялся там дед. Да и ребёнок  уже не горел желанием навестить любимого дедулю. Бывшего мужа Дарье Петровне приходилось  зазывать в дом под лозунгом «Маришка хочет, ребёнку надо!» Тот, конечно, старался, как же, любимая, единственная внучка,  приходил.  Правда, всё бегом, быстро-быстро. Папка Маринкин, тот, вообще, глаз не казал, весь в делах амурных и медовых днях. Баба Даша выбивала из него деньги для дочки угрозами, стращая то судом, то авторитетом, правда, уже пошатнувшимся, бывшего главы семьи. Пасынок нехотя завозил пару тысчонок и бросал мачехе на стол со словами: «На, подавись, ведьма!»

И только мамка караулила Маринку возле школы, весёлая и полупьяная. Кидалась обнимать брошенное чадо и целовать проспиртованными накрашенными губами. Девочка морщилась и докрасна затирала след помады на похолодевшей щеке, отстраняясь от матери, шептала: «Баба заругает... не надо… ма… »  Та совала ей дешёвую шоколадку в замусоленной обёртке и долго смотрела вслед, судорожно наматывая и разматывая на посиневший палец свой длинный рыжий локон. Маринка второпях, давясь, съедала гостинец по дороге домой. Матери она стеснялась до сердцебиения. Стеснялась её громкого смеха, пьяных слёз, поношенной одежды. У всех одноклассниц были красивые, нарядные мамы, модницы, на звонких высоких каблуках. От них вкусно  пахло духами, они не суетились и не прятались за углом. Маринке тоже хотелось, чтобы мамка стала такой, как все мамы. Иногда она ей снилась другой. Малышка просыпалась счастливой и, улыбаясь, лежала тихая-претихая. В такие блаженные минуты она верила в то, что когда-нибудь так и будет, как в её лёгком, светлом сне.

Однажды мамка Танька притащила ей большущую книжку-раскраску в яркой  обложке. Баба Даша устроила внучке допрос с пристрастием: где взяла, поди украла, кто дал, когда? Правда доморощенного следователя  убила наповал. Дарью Петровну затрясло от негодования и праведного гнева:
- Ах, мама ей принесла, ах, это подарок! Ты погляди, а! А где же это мама таскается, когда надо пуховичок на зиму покупать доче, когда сапожки поизносились-то, когда температурит дитё? А? Ну, не наглая, а? В глаза мне смотри, кому я сказала, ну!
Книжку разъярённая бабуля скомкала и выбросила в мусорное ведро. А окаменевшую от страха Маринку погнала из дома: убирайся, дескать, иди к своей мамочке, вон, надевай старые вещички, а те, которые я тебе купила, оставь, я их отдам в детский дом тем девочкам, у которых мам нет, а у тебя есть, вот уходи  и живи с ней!

Маришка, всхлипывая и дрожа, глотала липкие, противные слёзы,тряслась и бормотала: «Ну, баб, ну, бабааааа, я больше не будууу». Баба Даша в ярости теснила внучку к входной двери. И вдруг Маринка завопила в голос: «Ааааааа, мама хорошая, а ты, ты плохая, ты неродная бабка, злая, бабка-ёшка, я тебя ненавижу!» И, поддавшись вперёд всем своим маленьким тельцем, протаранила растрёпанной головкой желейную мягкость живота Дарьи Петровны. От неожиданности та охнула и отступила назад. А ребёнок, в чём был, пулей вылетел в холодный зев ночного подъезда.

С ребятами, у которых были нормальные мамки, Маринка старалась общаться поменьше. Она дружила с Мариком. И в ту ночь со всех ног понеслась к нему по осеннему ночному двору. Марик учился в параллельном классе и жил в соседнем доме. Жил тоже вместе с бабушкой. Его баба Люся, махонькая, метр сорок с шалькой, как шутил  покойный её супруг, худенькая старушка, была уже давно на пенсии. Внука ей подарила непутёвая дочка. Принесла в блядском подоле и бросила, как куклёнка тряпичного, а сама подалась в беззаботное плавание по волнам жизни. Благополучная тётка Марика называла сестру бичухой, бомжихой и сучкой. И то правда: Ленка, так звали блудную мамашку, скиталась по дачам, подвалам и ночлежкам в поисках свободы, нечаянной любви и попутного ветра.  Каждую зиму, вместе с морозами, она объявлялась дома, чтобы перекантоваться до весны, отогреться, отожраться.  Приходила вся распухшая, синяя, в коросте болячек, вшивая, зассатая и, заискивающе заглядывая матери в глаза, клялась-божилась, что завяжет с этой грёбаной подвальной жизнью, станет хорошей и чистой, как когда-то давно, устроится на  работу, купит квартиру, выйдет замуж, заберёт пацана. Бабка её принимала и веря, и не веря. Отмачивала, отмывала в ста водах, брила дочку наголо, одевала, откармливала, тащила к наркологу. Ленка отъедалась, отблёвывалась, белела личиком, читала сыну книжки, играла с ним в солдатиков, жарила пирожки с картошкой, громко пела «а на теплоходе музыка играет, а я стою одна, на берегу…» И так до мартовской оттепели. Уходила в ночь и исчезала до следующих зимних вьюг.

С первым ноябрьским снегом начиналась мариковская караульная служба. Он чутко спал, прислушиваясь к каждому шороху у дверей и, просыпаясь среди ночи, звал: «Баб, баба, стучит кто-то! Да?» Баба Люся вздыхая, приходила к внуку, гладила его по голове, по чёрным, как ночка, кудряшкам и успокаивала: «Спи, спи, это ветер гуляет… К перемене погоды, должно быть… Ох-ох-хо, косточки мои ноют… »  По утрам мальчик долго дышал на замёрзшее оконное стекло, всматривался через оттаявший кружок в термометр за окном и радостно отмечал про себя: «Похолодало! Значит, скоро уже…»

Отца Марик видел несколько раз и то, когда был ещё совсем маленьким. Золотозубый, вальяжный, красивый, он приезжал к ним на большой, сияющей машине. Хотел забрать прижитого на стороне сына к себе, в свою семью, где и так было четверо детей. Но баба Люся всякий раз выгоняла его, хотя деньги брать не брезговала, за глаза презрительно клеймя его черножопым и чуркой.

Марика она балует, покупает китайских пластмассовых роботов,нехитрую одёжку, закармливает печеньками-пирожочками-блинчиками-булочками и любит больше жизни. Марик и есть её жизнь. Бабушке нравится подружка внучка, такая славная девчушка, тихая, вежливая, хорошенькая, беленькая такая. Она частенько угощает девочку оладушками с малиновым или клубничным вареньицем и осторожно расспрашивает о матери, о бабке с дедом. И вздыхает, жалея: «Кушай, кушай, маленькая! Сиротки вы мои бедненькие. При живых-то родителях».

«Мама  уехала в командировку, в Америку, привезёт мне вот такую куклу с настоящими волосами, говорящую и сто новых платьев. А дедушка меня в воскресенье в кафе поведёт. Потом мы с ним пойдём на поняшках  кататься и цветные пузырики будем пускать. А папа тоже с нами пойдёт. Только в следующий раз, потому что ему некогда сейчас, он  полицейский, бандитов ловит, как в кино. А летом мы с мамой, папой, дедой и бабой поедем на море, далеко-далеко». Маринка фантазирует вдохновенно и убедительно и сама свято верит в свою наивную ложь. Марик знает, что мамка Маришкина – алкашка, а папка никакой не герой, а  беспонтовый дядька, что бабка Дашка – злая корова, а деда бросил их всех. И баба Люся знает. И подкладывает Маришке на тарелку ещё и ещё горяченькой стряпни: «Кушай, кушай, детка…»

«Баба меня тоже бросит теперь! Я к маме хочу!» - зарёванная Маринка с порога бросилась к бабе Люсе, оплела её ручонками, припала к бабылюсиному теплу. Пахло от той уютом и сдобой, домом пахло.  Старушка с трудом успокоила девчушку, но расспрашивать особо не стала. Да и что городить словеса словесные? И так всё было ясно: жизнь сиротская не сладкая. И при мамке, и при папке, и дед с бабкой живы, а к чужим людям прибежал ребятёнок. Оставила  малышку у себя ночевать. Сама позвонила бабе Даше. Уж о чём они говорили долго-долго, одному богу известно, но утром Дарья Петровна пришла за внучкой со словами: «Солнечко моё, пойдём домой, девочка моя». Та спряталась за бабу Люсю и молчала, переминаясь с ноги на ногу, глядела зверёнышем. Шагнула к Дарье Петровне нехотя, после долгих уговоров обеих бабушек.

Дома баба Даша заперла входную дверь на замок, закрыла её всей мощью своей шикарной фигуры, подбоченилась, и начался  воспитательный процесс:
- Ты почему меня перед людями позоришь, а? Я ж чуть со стыда не сгорела. Она ж мне мораль вздумала читать, эта колхозанка, эта карга  старая! А у самой-то дочка – бомжишка поганая! Ты почему врёшь чужим людям, а? Когда это я тебя била? Ну-ка, чё ты молчишь, бессовестная? У, какая ты наглая! Вырастила на свою голову! Я для неё всё делаю, а она! Неблагодарная! Дрянь! Тварь ты мелкая!
 Маринка молчала, сцепив зубы, сжав кулачки. Вдруг в её головке мелькнула маленькая, слабенькая, неясная мысль. Сосредоточенно прислушиваясь к её брожению, ребёнок вдруг выдал:
- Я к деду Пете уйду!
Дарья Петровна поперхнулась, встрепенулась и тут же сменила тактику:
- Эт самое, а, давай лучше в магазин пойдём, я вчера видела, как новых Барбишей привезли. С кроваткой там розовенькой, ещё со шкафчиком, а деда подождёт. Эт самое, и посудка там есть: малюсенькая такая. Пойдём, а?
Маринка заглянула ей в глаза и задумчиво протянула:
- Неееа, я лучше к дедуле схожу. Он мне Барбин дом обещал купить. Самый большой, пятиэтажный. Вот такоооой, - она развела ручки в стороны и замерла в ожидании.
Баба Даша занервничала:
- Обещал, обещалкин твой деда. Как же жди! Иди, иди. А я одна в магазин пойду. Куплю себе какую-нибудь обновку, поизносилась что-то совсем.
- А Барби какие поступили? С длинными волосами? – теперь уже засуетилась внучка.
- Всякие-разные! – Дарья Петровна перевела дух. – И с длинными, и по плечикам, и кудрявые. Конечно, если их уже не поразобрали.

У Маринки целая армия кукол. И ещё не раз найдётся повод, чтобы пополнить её. Откупается дед, откупается бабка, словно соревнуясь друг с другом. Иногда даже папка вспомнит о ребёнке, презентует какого-нибудь дешёвенького голого целлулоидного пупса, пахнущего ацетоном. Маринка  таскает заморских длинноногих пластмассовых дев за пышные локоны, срывает с них воздушные лёгкие платьица, царапает остриём старой мамкиной брошки на их животиках коротенькое заборное словечко и рассовывает красоток по тёмным углам комнаты. Там они мёрзнут до вечера, за полчаса до прихода бабы Даши куклы прихорашиваются, наряжаются и, фальшиво улыбаясь, замирают на своих полочках.

Кто-то тихо постукивает в дверь. Тук-тук. Два раза. Пауза. Тук-тук-тук. Наконец-то! Марик! Девчушка подскакивает с места и летит в прихожую. И возмущённо выговаривает с ходу: «Ты, чё, ваще что ли! Уже пол-пятого!» Мальчишеский голос что-то бубнит, оправдываясь. Марина тащит друга за руку в комнату. Ставит диск на начало. И начинается дикая пляска. Дрожит пол, вибрируют стены, соседка сверху стучит шваброй по батарее. Завтра она пожалуется бабке. Та снова будет орать и грозиться отдать внучку в интернат, но это будет завтра. Всё, как всегда… Бум-бум! Бах-бах! Весело живём! Марик и Маринка неистово скачут по всей квартире, как два маленьких бесёнка, вдруг невесть зачем выпрыгнувших из гиблого омута, заросшего тишиной и тиной.

Йохохооо, свобода! На полчаса. В пять придёт с работы баба Даша.

Зухра Абдул

 

Публикацию прочитали

Количество просмотров: 1586
delete
Зухра Абдул
Зухра Абдул, Усть-Каменогорск, свободный журналист "ХайВей" 

Теги

Для того, чтобы оценить статью, Вас необходимо войти в систему
Право оценивать рецензии на ХайВей можно получить от редакции сайта по рекомендации одного из журналистов ХайВей
Рекомендаций: +3
Всего комментариев: 7, Всего рецензий: 1
Укажите свой e-mail адрес, если Вы хотите получать комментарии к этому материалу
Подписаться

Для того, чтобы опубликовать сообщение в этой теме, Вам нужно ввойти в систему.

Рецензии

08:09 23/12/11
Журналистское мастерство
Язык и стиль
Форма подачи
Общее впечатление
Хорошая проза. Жизненная. Чем-то напомнила фильм: "Похороните меня за плинтусом"...

Авторский слог просматривается неплохо. И тема, и идея рассказа раскрыты полностью.

Было интересно.
Зухра Абдул Усть-Каменогорск
Спасибо за отзыв. Буду рада, если прочитаете и другие мои рассказы. Например, "Там солнце..."
09:03 23/12/11

Комментарии

Рекомендует этот материал.
20:19 28/02/11
будь ласка
20:10 01/03/11
Зухра Абдул Усть-Каменогорск
Благодарю. :)
05:14 01/03/11
Зухра Абдул Усть-Каменогорск
Спасибо огромное. :)
05:15 01/03/11
Брат Киев
Рекомендует этот материал. Почему? Как всегда работа очень качественная. Видеть глазами ребенка дано далеко не каждому.
02:38 10/12/11
Зухра Абдул Усть-Каменогорск
Спасибо, Брат. :)
07:56 23/12/11
Рекомендует этот материал.
08:09 23/12/11

Live

2 мин. назад

Геннадий Москаль комментирует материал Это было 28 лет назад. 20 января 1990 года.

7 мин. назад

Петро Гоцуляк комментирует материал Група "22 Січня": Ми відповідаємо на терор ОПГ консолідацією всіх патріотичних сил

8 мин. назад

Петро Гоцуляк рекомендует материал Група "22 Січня": Ми відповідаємо на терор ОПГ консолідацією всіх патріотичних сил

17 мин. назад

Литвиненко Анатолий комментирует материал Awful Dream Night on the eve of Davos

20 мин. назад

Литвиненко Анатолий комментирует материал Awful Dream Night on the eve of Davos

36 мин. назад

Виченд Тутс комментирует материал Это было 28 лет назад. 20 января 1990 года.

36 мин. назад

Виченд Тутс комментирует материал Это было 28 лет назад. 20 января 1990 года.

39 мин. назад

Марк Львович комментирует материал Група "22 Січня": Ми відповідаємо на терор ОПГ консолідацією всіх патріотичних сил

41 мин. назад

Белка Белкина комментирует материал Група "22 Січня": Ми відповідаємо на терор ОПГ консолідацією всіх патріотичних сил

46 мин. назад

Khomiaklit комментирует материал Awful Dream Night on the eve of Davos

47 мин. назад

Petro Boriwiter комментирует материал Это было 28 лет назад. 20 января 1990 года.

49 мин. назад

Khomiaklit комментирует материал Awful Dream Night on the eve of Davos

53 мин. назад

Белка Белкина рекомендует материал Група "22 Січня": Ми відповідаємо на терор ОПГ консолідацією всіх патріотичних сил

56 мин. назад

Анатолий Томкив публикует статью Несортові грушки

57 мин. назад

Марк Львович комментирует материал Група "22 Січня": Ми відповідаємо на терор ОПГ консолідацією всіх патріотичних сил

59 мин. назад

Марк Львович рекомендует материал Група "22 Січня": Ми відповідаємо на терор ОПГ консолідацією всіх патріотичних сил

1 час. назад

Марк Львович рекомендует материал Это было 28 лет назад. 20 января 1990 года.

1 час. назад

Марк Львович рекомендует материал Awful Dream Night on the eve of Davos

1 час. назад

Khomiaklit комментирует материал Awful Dream Night on the eve of Davos

1 час. назад

Харламов Виктор Георгиевич комментирует материал Любовь Толстого, не Лотарёва

1 час. назад

Андрей Андре комментирует материал Это было 28 лет назад. 20 января 1990 года.

1 час. назад

Литвиненко Анатолий комментирует материал Awful Dream Night on the eve of Davos

1 час. назад

Литвиненко Анатолий комментирует материал Awful Dream Night on the eve of Davos