Симферопольская исправительная колония №102. Храм Святого Луки, возведенный руками осужденных. Пономарем здесь служит осужденный за убийство «послушник Даниил». Из 8 лет, определенных ему судом, Даниил отсидел 6.

«У нас тут - хорошо»

Симферопольская исправительная колония (СИК) №102 - так называемого «среднего уровня безопасности для лиц неоднократно судимых», а по-старому: «строгого режима» - находится в черте города.

Напротив огромных железных ворот Симферопольской колонии, через дорогу, мрачно-серое здание с зарешеченными окнами. В здании располагаются небольшой магазин-кафе и «комната ожидания граждан». Напротив настежь распахнутых дверей «комнаты…», на улице, мерзнет два десятка женщин разного возраста и несколько мужчин. Все безотрывно смотрят на административное здание колонии. Большинство женщин - со слезами на глазах. И все - и женщины и мужчины - судорожно сжимают в посиневших от холода руках большие сумки. В сумках видна еда и одежда - это «передача», туда - в зону.

Реалии «зоновской» жизни: жилой корпус одного из отрядов соседствует с православным храмом. В этом храме, который носит имя Святого Луки, крестят и венчают осужденных. Батюшка приходит служить каждую пятницу. Храм строили заключенные, руководил работами тоже «местный» - осужденный за убийство

В кафе ничуть не теплее, чем на улице, грязно, пахнет какой-то едкой дезинфекцией, водкой и застарелым табачным перегаром. Берем кофе и подсаживаемся за липко-грязный столик. Сквозь частую стальную решетку кафешного окна смотрю на плачущих женщин.

В сером здании админкорпуса открылась дверь. Увидев это, женщины засуетились и, несмотря по сторонам, суетливо побежали через дорогу к ней.

- Замначальника пришел, - кивнул в сторону здания капитан Тавров. - Пойдемте, сейчас вас пропустят.

Нескончаемой вереницей тянутся женщины к дверям контрольно-пропускного пункта СИК №102. Доля представительниц слабого пола, родственники которых «сидят», нелегка: нужно не только найти силы носить тяжелые сумки с передачами, но и найти в себе силы пережить эти страшные годы

В узком, тесном, с массивными решетками помещении КПП я сдал мобильный телефон, деньги и паспорт. Взамен мне выдали маленькую бумажку с надписью «пропуск». На стальной двери-решетке шумно лязгнул электрический запор замка, мой «гид» распахнул ее передо мной и, улыбаясь, сказал:

- Проходите, не стесняйтесь. У нас тут хорошо.

Три круга унижений

Мягко, но настойчиво направляемый сопровождающими меня офицерами, я осмотрел «нашу гордость - среднюю школу №31», столовую, подсобное хозяйство, карантинный барак, «производственные помещения», храм и помещения для длительных свиданий.

По правилам режима, один раз в три месяца заключенные имеет право на длительное - до трех суток - свидание и один раз в месяц короткое - до четырех часов, через стекло, а также на 15-минутный телефонный разговор четыре раза в год. Количество писем и передач не ограничено.

- Передачи можно передавать хоть каждый день, - рассказывает капитан Тавров. - Вес передачи - до 50 кг. Передавать можно одежду, продукты и вообще все, что угодно, кроме скоропортящихся продуктов и некоторых запрещенных. Обратили внимание при входе, с какими большими сумками пришли граждане?

Да, я обратил внимание. Но после слов капитана «вес передачи - до 50 кг», вспомнил рассказы разных людей, в том числе и Ольги Макеевой (имя изменено - примечание редакции), сын которой отсиживал срок в одной из украинских колоний.

- Чтобы передать передачу или получить разрешение на свидание, нужно пройти три круга унижений, - рассказывает Ольга Макеева. - Первый: получить на это разрешение начальника колонии. А в этом он царь и бог: захочет - подпишет разрешение, захочет - нет. Второе - это собственно передача передачи: и то нельзя, и это нельзя. Все нервы вытрепят. А когда сунешь в сторону надзирателя кусок колбасы, сыра, еще чего и купюру - под сыром, чтоб не заметил никто, кроме него - тогда примет передачу. Но каждый раз надзиратель откладывает в сторонку «чего нельзя» передавать, а потом внимательно смотрит на тебя - заберешь или нет? Куда тут деваться под его взглядом: потупишь глаза в пол и говоришь притворно, как дура: да пусть вам останется, не тащить же назад. А он, гад, только этого и ждет…

Глаза Ольги при этом краснеют, подергиваются слезной поволокой. Пальцы нервно сжимают скомканный носовой платок.

- Сын каждый раз мне сообщает, сколько до него дошло от той передачи - меньше половины. Есть совесть у этих…, - Ольга запнулась, смахнула слезы и продолжила, - А в зоне надо еще поделиться с бригадиром и прочими. Вот и остается Ванечке кроха…

На завтрак - каша, на ужин - уха

В колонии № 102 офицеры довольно плотно меня опекали. Настолько плотно, что поговорить с заключенными не было никакой возможности. Ко мне подвели двух мужчин, с которыми я говорил под неусыпным оком моих «гидов».

Руслан Пиц - осужденный Симферопольской колонии №102. Трудится штамповщиком в цеху металлоизделий.

В зоновской пекарне мне с гордостью демонстрировали хлеб, который осужденные пекут для себя. Его пекут из самых низких сортов муки, с отрубями. Через несколько часов хлеб «оседает» и превращается в тяжелый кирпич.

Белый хлеб приносят осужденным лишь с воли.

В столовой чисто, и сильно пахнет дезинфектором - хлорамином. Стены от пола до потолка сплошь покрыты картинами художника, своего, «зоновского». Фамилии его никто не помнит, но с гордостью говорят о том, что «картины рисовал осужденный».

Стенд «Меню» на стене столовой колонии №102. Без комментариев

Обед: рассольник - 600 гр, горох - 240 гр.

Ужин: уха - 240 гр.”

- Хлеба хватает. Можно взять столько, сколько хочешь, - многозначительно произнес завстоловой от заключенных Дмитрий Кротов. - Но по норме…

Под взглядом «гида» он умолк…

В наличии 400 свободных мест

СИК-102 с момента свого «рождения», а произошло это в 1936 году в стране под названием «СССР», официально именовалась «Исправительно-трудовая колония строгого режима № 8». Так в народе ее называют и поныне - «восьмерка строгого режима».

В той стране в «восьмерке» одновременно «тянули срок» по 2 тыс. 200 человек. Нынче нормы пересмотрели и сейчас в колонии чуть больше 1 тыс. 400 «осужденных».

- Так что у нас есть в наличии еще почти 400 свободных мест для желающих, - шутит начальник колонии Николай Дорошенко.

По информации Департамента по вопросам исполнения наказаний, в Украине ежегодно «сидят» более 200 тыс. человек и 140 тыс. осуждены условно, то есть без взятия под стражу. И нынче на каждые 100 тыс. населения Украины приходится 440 заключенных. Это наибольший показатель в странах Европы, после России и Беларуси, где статистика не менее устрашающая.

Все эти 200 тыс. осужденных более-менее равномерно распределены по 131 исправительно-трудовой колонии. Плюс к ним - 11 колоний для «малолеток», в которые ежегодно попадает более 3 тыс. осужденных несовершеннолетних детей. А еще есть 33 следственных изолятора и 5 лечебно-трудовых профилакториев (ЛТП). Таким образом, система исполнения наказаний Украины насчитывает 183 исправительных учреждения. Кроме этого, существуют еще 709 отделений департамента, которые контролируют людей, осужденных условно.

- Да ничем колонии не отличаются друг от друга, - рассказывает Николай Суворов (имя и фамилия изменены по просьбе рассказчика - примечание редакции). - Я сидел три раза. Первый раз загремел по «малолетке» в Макеевку, потом чалился во взрослой. Везде одно и тоже - еле кормят, чтоб не сдох, беспредел администрации, «паханы», «бакланы», «шестерки», «петухи», «стукачи». Мрак и смрад в бараках (жилых помещениях). После каждого дождя с потолка капает, из-под раздолбанной параши выскакивают огроменные крысы. Постоянно жрать охота. Чтоб не сдохнуть, мне-то передачи носить было некому, пошел на работу. Корячился на отливке виноградного кола. Вроде бы и форс калымил (деньги зарабатывал), а в ларьке ни фига путного нет - какие-то жуткие овощные консервы: что поел, что поглядел. Отощал, вот, и туберкулез подхватил. Лепила (врач) сказал, что в легкой форме, да я ему не верю. Два года, как откинулся, а вылечиться все не получается…

Из заключения в Украине ежегодно освобождается более 60 тыс. человек. Вот тут-то и начинаются главные мытарства: вышедший из колонии оказывается обычно без крыши над головой, без работы, без поддержки родных. И здесь решающую роль в становлении «на путь истинный» играет общество, то есть, мы с вами. Показателен в этом смысле пример, который привел сотрудник Департамента по исполнению наказаний в Крыму Александр Тавров.

- Только Феодосийский городской голова Владимир Шайдеров каждому освободившемуся феодосийцу дает 200 - 300 гривен для оформления паспорта и других документов, - говорит А. Тавров. - Чтобы человек мог устроиться на работу и начать честную жизнь. Феодосия - пока единственный город в Крыму, где власти пытаются помочь людям, вышедшим из заключения, начать новую жизнь.