Жизнь. Вот имя потерянной вещи.

На журнальном столике стоит потрепанная фотография красивой женщины, а рядом с ней – чайник и дюжина пластиковых стаканчиков для тех немногих, кто отважился заглянуть в этот вертеп

- Чаю? – спрашивает хозяйка квартиры и, не дожидаясь ответа, наливает ароматную жидкость в стаканчик.

Я с опаской тянусь за ним – а хозяйка настороженно наблюдает, не спеша помочь.

Потому что нельзя. Она это знает. Я тоже.

Алене всего 24 года. Она довольно красивая брюнетка, со стройными ногами, голубыми глазами и обворожительной улыбкой – редкое сочетание в наше время.

Она каждый день подходит к зеркалу и подолгу разглядывает себя. Нет, это не дань нарциссу: Алена больна СПИДом.

Девушка вдруг замечает мой заинтересованный взгляд и поясняет:

- Это мама. Я не помню, какой она была. Я лишь помню тот ужасный холодный осенний день, когда ее не стало. Мы с папой возвращались из зоопарка, где отец купил мне плюшевого мишку. Я несла его, громко смеялась и не знала, что ждет меня впереди. Папа открыл дверь и громко позвал мать. Ему никто не ответил. Он аккуратно разулся, чтобы помыть руки, и через секунду из ванной раздался душераздирающий крик. В ванной лежала мама. А вокруг нее, словно море томатного сока, плескалась вода.

«Твоя мать порезала вены» - вот и все, что сказал мне тогда папа.

Это неправда, что только слабые совершают самоубийство. Бред! Не так-то просто взять и шагнуть с крыши или полоснуть себе по запястью. Суицид не для слабых людей. Моя мать была сильной, просто случилось нечто такое, что и надломило ее психику.

Папы не стало, когда мне исполнилось 17. В наследство досталась квартира и…одиночество. У меня не было денег, чтобы прокормить себя; и я устроилась подрабатывать медсестрой в больнице.

Там же я познакомилась с Ним. Его привезли на большом черном джипе, и сразу же десятки врачей засуетились, перекладывая Его на носилки и относя в палату. Его друзья не успевали доехать до частной клиники, поэтому привезли сюда.

Когда я увидела Его во второй раз – была моя смена, а он пришел делать уколы – то сразу же влюбилась в него. Я ни разу до этого не видела богатых людей вживую.

Этой же ночью мы переспали. Прямо в процедурном кабинете. А на следующий день он уехал.

- Ты сразу узнала, что больна СПИДом? – перебиваю я Алену.

- Нет. Через некоторое время мне позвонила подруга из больницы. Ты же знаешь, там проверяют врачей и медсестер, берут кровь и анализируют на всякие вирусы. Моя дала положительный результат.

- Ты ушла из больницы?

- Да, я больше там не появлялась. Несколько дней я просто провела в постели – не могла осознать этот факт. Боялась выйти. А потом позвонили в дверь. Пришел Он. Тот самый, который заразил меня. Он ползал, умолял, заверял, что не знал, что болен, извинялся…Но мне от этого не легче.

А потом мы поженились. Из-за СПИДа. Я ненавижу СПИД, и я благодарна ему за все. У меня появились деньги на еду, на дорогую одежду, теперь же они уходят на лекарства. СПИД – это божья кара, от нее нельзя излечиться, можно лишь замедлить неизбежный конец.

Он ушел раньше. Прямо в этой гостиной. На моих руках. В последние дни у него посинели губы и воспалились лимфоузлы. Как я узнала от врачей, которые нас лечили и которые охраняли нашу тайну, эта стадия называется пневмоцистоз.

Теперь я каждое утро подхожу к зеркалу и пытаюсь заметить какие-либо изменения во мне. Пока их нет. Болезнь щадит меня, но я не собираюсь ждать, когда окончательно сгорю. Я умру красивой, как моя мама.

P.S. Прошла неделя после моего разговора с Аленой. В тот день я как раз проезжала мимо ее дома и решила навестить. На ее дверь поставили новые замки, а на мой звонок открыла незнакомая женщина.

Я извинилась и поспешила удалиться.

Все-таки она ушла из жизни так, как хотела. Красиво.

Непобежденная…

Отрывок из книги Дианы Литвиновой «Задача: уничтожить». Опубликован с письменного разрешения автора. Перепечатка данного материала без согласия автора текста запрещена.