- Хорошо, что сегодня туман, - сказал Гюнтер, приятель мойе знакомой из Германии. - В тумане этот мост смотрится по-особенному...

Когда мы выезжали из Дрездена, утренний туман казался вообще непроницаемым. Сейчас же он расползался по земле клочьями, обнажая то тут, то там уже по-осеннему зеленые поля и начинающие робко насыщаться желтизной деревья вдоль дороги.

Мост начал проявляться из тумана точно так же, как проявлялись в годы моего детства фотографии в ванночках с реактивами в затемненной ванной. Не хватало только красного света. Хотя, тут он был бы совсем неуместен.

Громада моста с бесчиленным количеством арок вырастала из тумана, поражая воображение...

Мы остановились под одной из арок, и я прикоснулся ладонью к кирпичной кладке. Она была влажная от тумана, и по ней, словно слезы, скатывались вниз капельки, иногда сверкая алмазиками в пробивающихся через клочья тумана солнечных лучах.

Гюнтер увлеченно рассказывал об истории строительства, о том, сколько кирпичей в этом мосте и сколько кирпичных заводиков было специально построено тут для строительства этого гиганта, а у меня все никак не выходил из головы образ плачущего моста.

И тут Гюнтер, словно подтверждая мои видения, начал рассказывать о самоубийствах мальчишек в начале этого века, которые были печальной традицией до тех пор, пока полиция не поставила здесь круглосуточный усиленный патруль.

И я тогда понял суть этих слез на кирпичных опорах моста. Мост, построенный во имя жизни, не по своей воле стал соучастником этих сведений счетов с жизнью потерявшихся в жизни мальчишек и девчонок...

Он сожалел о том, что никак не мог предотвратить это...

Я снова повернулся к опоре моста и увидел, как одна из его слезинок оторвалась от свода арки, и блеснув на солнце цветами радуги, разбилась об асфальт под моими ногами.

- Гёльц! - словно воскликнула она, рассыпавшись навсегда.

- Шталь! - ответила ей другая, разбившись неподалеку.

Мы тронулись в путь. Нас ждал впереди Нюрнберг. И ажурные арки моста высотой с 25-этажный дом вскоре спрятались за декорациями жизни в проеме заднего стекла автомобиля.

А у меня все еще звучал в ушах этот грустный перезвон слезинок, которыми плакал мост.

Мост, который плачет в туманы.

Мост, который, выплакавшись, улыбается людям под солнечными лучами...

А ведь в слезах и мостов, и людей всегда есть и капелька нашей вины.

-Гёльц...