Здесь была когда-то американская военная база, от которой остались десятки небольших домов, оборудованных под общежития для немцев-переселенцев и контингентных беженцев из стран бывшего СССР. Время от времени к автостоянке подкатывают рейсовые автобусы с украинскими и российскими номерами, нетерпеливо ждут, пока обалдевшие от дальней дороги пассажиры выгрузят свой скарб (картина, корзина, картонка, и собачонки тоже бывают, но крайне редко, потому что это вообще-то запрещено) и едут дальше. Не все ведь в Германию навсегда – кто-то в гости, а кто и по делам. На вновь прибывших со скамейки любопытно поглядывают «старожилы». С высоты своего двухнедельного опыта пребывания в Германии они уже знают многое и готовы давать советы. Но советов пока никто не спрашивает. Новички растерянно озираются по сторонам, потом находят административное здание и делают первую в своей жизни попытку общения с немцами. Дежурный служащий лагеря (а это называется именно так) изучает бумаги и выдает ключи от комнаты, которая на ближайшие месяцы становится для них домом. Тачка с вещами тарахтит на всю округу, оповещая население о том, что в полку прибыло. Так начинается новая жизнь, о которой, не взирая на рассказы «близких друзей дальних родственников», никто пока ничего не знает. На следующий день из-за фанерной перегородки маленькой почты, открытой предприимчивым местным немцем на первом этаже собственного дома, во все концы необъятной, но уже бывшей родины летят восхищенные возгласы: «Катя, привет! Мы на месте. Все нормально. Ой, здесь так красиво, ты не представляешь! Такие домики игрушечные, а в садах гномы стоят в человеческий рост. И, представь, никто не ворует. На окнах занавесочки кружевные, ну просто прелесть! А воздух, воздух – опьянеть можно. Тут же лес вокруг и озеро с утками. Мы вчера их твоими булочками кормили, которые в дороге не съели.…».

Так было прошлым летом. Избалованным вниманием уткам с тех пор живется не уже не так весело, потому что лагерь в Унна-Маcсене почти пуст. В надежде на лакомство привязываются к редким прохожим, но те ускоряют шаг – от птичьего гриппа подальше. У одного из корпусов возится уборщик. Присмотрелась – «наш» человек! Приезжает на работу из соседнего города. Спрашиваю, почему так пусто.

- Так ведь закроют лагерь, наверное. Сейчас в Германию никто не едет. Сворачивают программу. Они (кивает в сторону пожилой пары с ребенком) вскочили в последний вагон. Вот и я без работы скоро останусь.

«Последний вагон». Эти слова в Германии повторяют сейчас все, кто успел въехать на ПМЖ до конца прошлого года. Кто-то счастлив безмерно, что поторопился, кто-то сомневается: а, может, поезд этот лучше было бы не догонять? Германия слово свое держит: всем приехавшим по-прежнему выдается пособие на жизнь в размере 345 евро на одного человека, 611 евро на семейную пару и до 300 евро на ребенка. Жилье и медицинская страховка тоже за счет государства. С учетом всех выплат содержание, к примеру, безработной и бездетной супружеской пары обходится Германии в 1100 евро ежемесячно (!). И так до тех пор, пока человек не встанет на ноги. Встанет ли и когда – это вопрос усердия, удачи и возраста прежде всего. Но сначала языковые курсы, которые хочешь-не хочешь, а пройти обязан.

В группе 20 человек. Большинство из Украины, двое из Латвии, пара из Омска, молодой человек из Москвы, одна женщина из Казахстана. Почти все с высшим образованием. Немецкий идет трудно. Взрослые люди старательно выводят незнакомые слова. Елена Петровна – харьковчанка. Всю жизнь преподавала в школе математику. Ей 68. Приехала с мужем, у него астма, он болеет дома, поэтому она учит немецкий за двоих – ведь нужно как-то объясняться в магазинах и у врача. В Харькове осталась трехкомнатная квартира, в которой живут сын и дочь с мужем и двумя детьми.

- Уж очень тесно нам жилось. Уехали, чтобы детям освободить квартиру. Купить отдельную им не под силу. Так что другого выхода у нас не было. Скучаю очень за детьми. Моему внуку полгода исполнилось на днях, а я его и не видела еще. Если бы пенсии наши украинские не отобрали, когда мы ехали на ПМЖ в Германию, можно было бы денег подкопить и поехать к родным с подарками. А получается, что мы столько лет стране отдали и вроде как ничего не заработали. На пособие не наездишься. Так что мы сейчас в привычном еще дома режиме экономии. Но от выставки Шагала все-таки не смогли удержаться.

Елена Петровна – отличница. С математической точностью раскладывает немецкий язык по полочкам, исправно делает домашние задания, ни одно правило не оставляет для себя непонятым.

Дончанам Сергею и Ольге по сорок. Уезжая, отрезали все пути к отступлению. Они инженеры, но иллюзий не строят – готовы к тому, чтобы развозить пиццу и ухаживать за стариками. Мечтают о машине. Но сдать экзамен на получение водительских прав в Германии не просто. Экзамен, конечно же, на немецком. Занятия с инструктором и тест стоят до тысячи евро. Если повезет (а везет не каждому, даже с третьей попытки), Сергей сможет сесть за руль. Правда, машины у них пока нет. А когда появится, придется экономить еще больше, чтобы ее содержать.

Москвичу Алексею учиться некогда. Он то и дело перебрасывается SMS-сообщениями с компаньонами по мелкому бизнесу. Отправляет партии дешевых мобильных телефонов и принимает заказы на новые. В Германии надолго задерживаться не собирается: вид на жительство получил, контакты навел – и в Москву. Квартира ждет, любимые девушки тоже, рестораны, друзья, концерты. От жизни нужно брать все.

- А здесь - говорит Алексей - только у пенсионеров она и начинается.

- Да, Алексей прав – присоединяется к разговору Ирина из Чернигова. - Я журналист, всю жизнь мечтала путешествовать. Но на отъезд в Германию не решалась долго. А когда газету нашу закрыли, подумала, что терять теперь нечего. Собиралась и представляла, как поеду в Париж, погуляю по Вене, Брюсселю. Я не успела обустроиться, как тут же взяла однодневную путевку в Амстердам. Город, конечно, потрясающий. Но это путешествие пробило в моем скромном бюджете такую брешь, что я с тех пор больше уж никуда и не ездила - не по карману. Вот и сижу в центре Европы, а вижу только соседний дом из своего окна. Так что все это сказки – про путешествия. Может быть, только тогда, когда смогу зарабатывать. Но когда это будет? С моей профессией я работу здесь найду вряд ли. Зато по улице вечером хожу, не оглядываясь. И Чернобыль далеко. Для меня в Германии это самое главное.

Ну что ж, сколько «наших» в Германии, столько и мнений о ней. На форуме сайта www.vorota.de бурно обсуждается тема под названием: «Поручик Галицин, а, может, вернемся?».

Возвращенец. Уж больно много надежд и ожиданий было связано с этим отъездом.

Но любой опыт - всегда полезен, даже если он отрицательный.

Германия предоставила мне возможность "посмотреть" на неё, я, посмотрев, через год уехал оттуда, освободив её таким образом от ещё одного "спиногрыза", думается мы в расчёте - никаких обид друг - на друга. Моё НЕ НАХОЖДЕНИЕ в этой славной стране уже окупило те затраты, что были в своё время сделаны на моё пребывание в ней.

Stef. Я уехал в Германию почти 2.5 года назад. Мне, было что кушать, была хорошая работа и т.д. Но в Германии я имею лучшую работу, с лучшей зарплатой. При этом ощущаю себя в полной безопасности и ЧЕЛОВЕКОМ Возвращенцы - слабаки и не умеют бороться за себя.

BMW. Жизнь так коротка, и неужели, если вдуматься её не жаль тратить на т.н. интеграцию? Ради чего?

Возвращенец. Если бы я хоть на 10% знал, как здесь придётся тяжело и мало зарабатывать, то изорвал бы своё приглашение в клочья.

Ich bin`s. Общее качество жизни в России и в Украине кардинально не поменяется еще лет 50. А я, например, имею всего одну жизнь и не могу ждать неизвестного "светлого будущего

Возвращенец. Что мы увидели в Германии? Социализм образца незабвенного тов. Хрущёва.

Галина Зайцева. По моему не очень большому опыту, возвращение еще хуже иммиграции. Очень часто потом на возвратившегося смотрят с полузавистью-полусожалением. А еще часто с осуждением: "Говорили же тебе не ищи лучшего, все равно не найдешь". От добра добра не ищут.

И все-таки люди потихоньку возвращаются. На том же сайте обмениваются адресами фондов, которые оплачивают обратную дорогу и выделяют, пусть очень скромное, но все же денежное подспорье на отъезд. Его хватит разве что на банкет по случаю возвращения. Если на родине мосты сожжены, все придется начинать с «нуля».

В огромном жилом массиве Дортмунда ощущение Германии теряется. Русская речь повсюду. Два русских магазина, библиотека, клуб «Что? Где? Когда?», немецкая аптека с нашими провизорами. Балконы – через один – уставлены спутниковыми антеннами. Народ в большинстве живет по расписанию: с утра магазины, потом обед, полуденный отдых в предвкушении захватывающего вечера и … сериалы, сериалы, сериалы. С канала на канал. В промежутке - новости. О событиях на родине здесь знают больше, чем там. Времени для этого предостаточно: работы нет, быт не обременителен. У детей свободы меньше. Едва научился ходить – сразу на гимнастику, танцы, музыку, рисование, уроки русского. Газеты пестрят объявлениями всевозможных школ эстетического развития для русскоязычных детей. Эстрадные звезды тоже вниманием не обходят. Правда, на пособие для безработных по концертам не разгуляешься. Есть еще народные театры под руководством режиссеров-иммигрантов из бывшего СССР, клубы бардовской песни, киноклубы для интеллектуалов, русские рестораны. Особая форма развлечения – встречи земляков. С каждым разом они все пышнее. То Михаила Боярского пригласят, то съемочную группу программы «Жди меня»…

История развития журнала «Партнер», который издается в Дортмунде, повторяет историю русскоязычной интеграции в Германии. Рассказывает Борис Вайнблат, заместитель главного редактора.

- Девять лет назад мы начинали с информационного листка. За ночь в домашних условиях отпечатали две тысячи экземпляров, по телефонной книге нашли адреса земляков и, приобщив к распространению всех членов семьи, разложили «издание» в почтовые ящики. Сегодня «Партнер» стал не только солидным журналом, но и интеграционным центром, с которым сотрудничают консультанты по самым разным вопросам – врачи, психологи, социологи и, прежде всего, юристы. Иммигранты все чаще открывают собственное дело. Правда, «русские» фирмы ориентированы пока в основном на русскоязычных потребителей, чей спрос, увы, весьма ограничен. Так что бизнес развивать нашим бывшим соотечественникам в Германии не просто. «Партнер» старается помогать советом. Мы освещаем все сферы жизни в Германии, помогаем читателям следить за политическими и культурными событиями. Издаем литературный журнал «Зарубежные записки», который унаследовал традиции лучших российских журналов ХIХ века. Это взгляд на мир и Росиию из не-России – но также из России, Европы, Америки, из всех стран, где живут пишущие по-русски авторы. Еженедельная телефонная «горячая» линия «Партнера» и вправду горячая. Вопросов все больше. «Русская жизнь» кипит: молодежь интегрируется быстро. Наши дети в школах – лучшие ученики. Ни с дисциплиной проблем, ни с успеваемостью. Из вузов о них тоже отличные отзывы. У нас ведь огромный потенциал, умные головы.

Умные, но невостребованные. Пробиваются единицы, остальные просто проживают жизнь. Германии от «русских» уже никуда не деться – это страна в стране. Но, быть может, честнее было бы вообще закрыть программу по приему иммигрантов – не сейчас, когда рядом с «русскими» дружно стоят в очереди за пособием по безработице и пять миллионов немцев, а раньше, когда немецкая экономика только начала потрескивать в швах?

Этот вопрос все чаще полушепотом обсуждается между «своими». Почему полушепотом? Потому что каждый боится признаться в недовольстве – не жизнью в Германии, нет, а самим собой. За то, что поддался на уговоры собственного воображения о молочных реках и плотинах из немецких колбасок.

- Ну, скажи, разве дома могли мы позволить себе ящик манго по «евре»? – риторически спрашивает кого-то по телефону соседка из Житомира. На турецком рынке купили, половина гнилых, но все же… Подслушивать нехорошо, я знаю. Но вопрос звучит так призывно и громко. Кажется, она настойчиво уговаривает сама себя употребить ящик этого манго, от которого, скорей всего, на родине бы отвернулась – плод-то ведь экзотический, на любителя. Но «по евре», «по еврее-то» как не есть?

Запутавшись в направлениях электрички, я обратилась за помощью к человеку, стоявшему на перроне. Мой вопрос прозвучал на ломаном немецком, ответ – с улыбкой – по-русски. Разговорились в ожидании поезда. Обо всем и ни о чем.

- Не жалеете, - спросила я.

- Жалею. Знаете о чем? О том, что у меня была возможность уехать. Человек так устроен – нужно все попробовать на зуб. За эти восемь лет, что я здесь, мои бывшие коллеги в Украине крепко встали на ноги. С трудом, конечно, но встали. Но я никуда уже не уеду – поздно, поезд ушел. Надеюсь, моим внукам будет здесь хорошо. Внуков, правда, еще нет. Но появятся же когда-то.

Мне не хотелось бы, чтоб эти строчки прочитали те, чей поезд уже ушел. У них и так на душе неспокойно. Или спокойно так, что уже нет смысла копаться в себе. А вот тем, кто торопится в последний вагон, пусть все же попадется на глаза эта статья. Стоп-кран еще можно сорвать. Поверьте, яблок антоновских манго ничуть не вкуснее.