Старый вор умирал. Тяжело дышал ,хрипел , утробно кашляя. Зона и туберкулёз. Время пришло разобрать крышу над головой. По давнему поверью,  это помогает покинуть земной мир чёрным колдунам...

 Внук , тихо вздыхая, подносит кружку с водой. Слеза катится по округлой, еще совсем детской щеке.

-Дед!Деда...Ну ты ж еще ого-го!...Деда!

-Ромка! Лекарство и  шприц !Быстро!

Подросток достает ампулу. Стряхивает, неуверенно срезает головку. Набрав жидкостью шприц , пальцы начали предательски дрожать.

“Пацан! Зеленый пацан! Тебе бы пива попить от души, с девчонками до утра зажигать, на занятиях в карты на щелбаны  поиграть…А вот  придётся   общак  делить! Сожрут тебя эти волки, ох…Сожрут…Что поделать: или ты, или тебя! ”

-Ну чё ты там телишься? Забыл, где вена находится?  Зря в медучилище штаны протираешь? Босявка!- старик пытается презрительно сплюнуть. Силы оставляют и слюна безвольно сползает на подбородок. – Выдрать как следует тебя некому...

Ромка закатал рукав деду. Дряблая, сухая кожа. Игла возилась в синию нитку. Дедуля  затих. И, уже никого не стесняясь, подросток  заревел во весь голос...

Роман Степанович с сухими глазами смотрит  на праздник  открытия собственного стадиона в родном городе.  Дед Рашид бредил футболом. Дедушка отслеживал все матчи, забирал внука под мыслимыми и немыслимыми предлогами из школы. Даже хотел в спортивную секцию отдать. Не довелось. Летом они с дедом лепили вареники с вишнями. И маленький Ромка, желая угодить Рашиду, полез на верхушку ствола, где росли самые спелые и сочные плоды. Сорвался...Заработал  компрессионный перелом позвоночника. Дедушка целый год кормил Романа с ложечки :за маму, за папу…Которых Ромка не помнил, не знал или не хотел знать …Дед Рашид заменил их обоих.

Детский, задиристый смех. Пацаны шуршат обёртками от шоколадок и шипят пробками от откупориваемых бутылок с “Тархуном”. Худенький, черноволосый мальчик робко трогает Романа за рукав пиджака.

-Дяденька! Вы же будете моим папой? Я Вас не вижу,  но я знаю- Вы добрый!

Ромка молчит, глотая слёзы .И почему говорят, что мужчины не плачут?

-Дяденька!- голос мальчика дрожит, -А кем я буду, когда выросту?

Роман  положил тяжелую, не всегда ласковую руку, на макушку маленького  мальчика:

-Ты спрашиваешь, кем будешь, сынок? Человеком будь!