Эта тема все чаще и чаще поднимается то на телевидении, то в прессе, и как неразрешимая ипостась: «Что было первым: курица или яйцо» так и остается неразрешимой. То ли Украина еще не доросла до решения этого вопроса, то ли просто предпочитает уйти от проблемы, прикрываясь банальным никому не нужным «гуманизмом», которому явно здесь не место.

Но когда смотришь кадры «Чистосердечного признания», транслируемого по ТРК «Украина», неоднозначность уходит на второй план. Давайте на минутку уйдем от решения вопроса анестезии так, как это происходит в хосписах, а попробуем детализировать ситуацию в обычной рядовой клинике, пусть даже областного масштаба.

Итак, банальный (прости Господи) онкобольной. Четвертая стадия. Сам механизм наступления боли никто не упреждает, а процесс обезболивания происходит уже тогда, когда эта невыносимая боль наступила. И зачастую препаратом ряда морфинов. Что имеем в итоге: человек вынужден терпеть невыносимую, неподвластную пониманию боль иногда часами плюс при этом вынуждено становиться наркозависимым. Поверьте, при этом желание умереть легко, без страданий – единственное его желание, адекватное, а не проявившееся маразмом под воздействием терзаемой плоти.

Другой вопрос, когда увечье совместимо с жизнью, не приносит физических страданий, но не позволяет индивиду чувствовать себя полноценным членом общества. Здесь уже как посмотреть: все зависит от самого человека – иногда полностью лишенные зрения или слуха, а то и конечностей способны заразить энтузиазмом так называемого «практически здорового», то есть любого из нас, по сути.

Вспоминается сюжет из «Чистосердечного признания», посвященный именно этой проблеме. Женщина после автокатастрофы утратила возможность передвигаться. Ее можно понять. Сломлена и физически и морально, полная сил и энергии, чувствует себя более чем неполноценной. Тем, кто не лишен такой возможности, пожалуй, ее сложно понять.

Чтобы как-то отвлечь ее от скорее душевных, нежели физических страданий, муж приглашает в гости девочку с верхнего этажа, которая здесь выступает в роли некого «тренажера», отчасти шута. Другая ассоциация врят ли приходит в голову. Не спешите упрекать меня в жестокости, отсутствии сострадания и эгоизме. Здесь немного другой «расклад». Пятнадцатилетнюю девчонку врят ли можно представить в роли психиатра, и заметьте, ее визиты происходят не от случая к случаю: это просьба уже вменяется в обязанность. О самом душевном состоянии девочки уже вроде бы никто и не думает. Это ведь не просто общение с намного старше ее соседкой, а, по сути, работа психиатра, а вот готова ли к этому сама девочка это, похоже, мало кого волнует.                                                               

Что же в итоге: не умеющая и не желающая думать ни о ком, кроме себя соседка, фактически уговаривает девчонку убить ее, читай: «прекратить страдания». Очень сложно о чем-то рассуждать не будучи (не дай Бог) на месте этих людей. Как же дальше происходит развитие сюжета? Поддавшись настойчивым просьбам, а возможно, и не устояв от соблазна получить золотые украшения, обещанные в качестве «оплаты» за помощь, девчонка с подружкой начали приводить в исполнение задуманное. Не придумав ничего более гуманней, чем просто задушить женщину шнурком, (именно это потом так активно инкриминировалось прокурором как крайне жестокая смерть). Причем жертва приходила в сознание многократно, при этом девочки уточняли – не передумала ли она, настаивает ли на своей просьбе. И всякий раз получали положительный ответ. Здесь не дашь никаких рекомендаций и даже никто не вправе интерпретировать данный инцидент – слишком уж все многогранно, но разве заботившейся о дальнейшей жизни девочки соседке не следовало оставить хотя бы банальную записку, а еще лучше видеозапись. Только не спешите упрекать меня в жестокости. Я не пытаюсь становиться ни на чью сторону, а лишь анализирую, пытаясь приоткрыть небольшую завесу сущности поступков «персонажей». Понять этих людей до конца не под силу ни опытному психологу, ни юристу, ни реабилитологу.

А вот ее величество Статистика.

Как мораль общества реагирует на столь серьезное влияние медицины и НТП? Наш плотный анкетный опрос врачей (г. Донецк, 2003, 125 участников) показал большой разброс в вопросе об отношении к эвтаназии. Только треть врачей (34 %) не допускают ее ни при каких обстоятельствах; считают приемлемым в исключительных случаях 9% врачей; по просьбе родственников - 2,2%; если есть настойчивая просьба больного - 16,5%; 38% предпочли уклониться от прямого ответа, сославшись на то, что им на практике не приходилось сталкиваться с подобной ситуацией. Врачи-женщины оказались более подверженными неопределенности, чем врачи-мужчины, так как среди уклонившихся их было в 2,5 раза больше, чем мужчин. Данные были бы иные, если бы, как говорили при опросе врачи, было ясно, кто будет проводить саму процедуру эвтаназии. На себя "примерить" многие не хотят, хотя теоретически некоторые не против добровольной безболезненной смерти безнадежно больных, испытывающих тяжелые страдания. Сравним эти данные с данными опроса врачей в США и Австралии. До 40% педиатров были готовы принять активную эвтаназию справедливой, более чем 60% не готовы "убить", но готовы "позволить умереть" 99%. Данные другого опроса: 59% австралийских врачей соглашаются, что иногда врачи имеют право на активные шаги относительно смерти пациента, 58% врачей выступают в пользу легализации добровольной эвтаназии. Институт Галлопа в 1996 г. констатировал, что 75 % населения США высказались за узаконенную медицинскую помощь чтобы умереть (lawful medically assisted death). Напомним, в Украине нет специального законодательства по вопросу об эвтаназии, есть Статья о праве отказа от медицинского вмешательства.

Что же в итоге? И чем вообще определяется, так называя «развитость», цивилизованность государства? Лишь мораторием на смертную казнь, наличием разрешенных однополых браков и эвтаназией, действующей, с четким разработанным механизмом или лишь наличием абортов, отсутствием страха и непониманием всей хрупкости человеческой жизни. Стоит задуматься над этим, как Вы считаете?..