О проекте ХайВей

Публикуйте на ХайВей свои статьи, фото, видео.

Получайте рецензии и комментарии от сообщества ХайВей на свои публикации.

Зарабатывайте деньги на публикациях.

Общайтесь с интересными людьми.

 

Интервью  15 августа 2009 14:57:39

Автор: кожушко

Тем, кто забрал с собой великую тайну Российской Империи!

Стояловы

Далеким и забытым, посвящается! Тем, кто всегда служили верой и правдой Богу, Царю, Отечеству. Но никогда не изменяли своим принципам, того, что касается свободы, чести, достоинства. Тем, кто забрал с собой великую тайну Российской Империи!
  Юрий Иванович(Стоялов) со своими боевыми товарищами в редкие минуты отдыха. Куба 1961-1965-й год.


Рубрика "Семейные легенды" (Из воспоминаний)
-Бабушка! А какая у тебя была девичья фамилия?
-Анастасия Сокол, Анна.
-А почему не Беркут?
-Так моя матушка, меня записала.
-А твоя мама кем была?
-Артисткой.
-А батюшка?
-Не знаю.


Во дворе небольшого, давно не ремонтированного дома, с перекошенными ставнями, окрашенного красными бликами садившегося солнца, сидела на стуле, помнившим былое величие, женщина с милым, добрым лицом и вела тихую беседу с черноволосым, высоким мальчиком лет четырнадцати.

-Я, родилась в 1895 году на праздник Святого Петра и Павла и не помню, как оказалась в детском приюте. Воспитывал детей, помещик Сокол. Дальний маменькин родственник. Там было много, как позже я узнала, незаконнорождённых детей, которых привозили на воспитание из знатных семей. Мы все были братьями и сестрами. Вокруг царила жесткая дисциплина. Как только приходила посевная и сбор хлеба, наступали тяжёлые дни. Всех поднимали в пять утра, и выводили на роботы. За каждую провинность нагайкой стегали так, что не только рубашки, но и кожа лопалась.
-Бабушка! А тебя били?
-Нет, мой внучек. Царь-государь, за меня платил большие деньги и меня не трогали.
Каждый месяц, приезжал хорошо одетый офицер, его адъютант и передавал их нашему «отцу».
-А в школу вы ходили?
- Один только класс, чтобы уметь писать и читать.
Позже, возможно, по настоянию моей матушки, которую я не видела, но знала, меня зачислили в Институт благородных девиц. А после выпуска опять, быстрее по её настоянию, я попала служить в покои Императора, вернее его детям. Царь-государь, ко мне относился хорошо. Как только, он заходил в покои к своим детям, в первую очередь подходил ко мне, гладил по голове и расспрашивал о моих делах и моем настроении. Если он дарил подарки детям, то и мне такие же.
Николай II выглядел всегда хорошо. Носил темно-синий костюм с большими блестящими пуговицами. В разговоре всегда был учтив. Время с детьми проходило быстро. Особенно беспокойство приносил Алексей, болел. Дети собирались вместе, читали о подвигах и приключениях отважных людей в Индии. Играли в охотников, мечтали о поисках сокровищ, раскопках потерянных городов в джунглях.
Мальчик Юра уже, будучи взрослым человеком, вспоминал, что какой бы Индийский фильм, тогда не смотрел, он уже заранее знал, чем всё закончится. Все эти волнующие истории ему были известны. В детстве бабушка ему часто пересказывала истории о далекой и привлекательной стране.  
В это время мне приглянулся казак, который служил в охране. Он был балагуром, которых свет не видал. Полюбила его. Это был твой дедушка Василий Стоялов, родом он отсюда из Нововасильевки Таврийской губернии.
Когда шел на службу, взял с собой пятьсот золотых червонцев, чтоб покутить в стольном Царь-Граде. Долго припоминали ему «кутежи» его матушка и отец.
-Бабушка Анастасия, расскажи мне о моих родичах.
-Все Стояловы происходят из станицы Новокняжеская. Прадеды твои были атаманами, носили синюю ленту через плечо. Ходили с графом Суворовым и князем Потемкиным брать Измаил, воевали Крым.
Лихими были казаками, отчаянными. Горой стояли за своих людей, в обиду их не давали. Жили люди сытно, свободно, с достоинством и честью. Почитали Господа Бога, как учили деды и прадеды.
Приблизительно в 1787 году Российская императрица Катерина- II, возвращаясь из Крыма после ознакомления со своими новыми территориями, решила отдохнуть. Князь Потемкин, используя небольшую остановку в пути, представил ей Атамана Стоялова. Что позже произошло не известно, возможно, где-то в Государственных архивах и сохранилось. Она отменила свое посещение Петровской крепости в устье Берды. Катерина-II наградила атамана, хоть и не понравилось ей в Стоялове то, что он не выразил ей должного почтения. Тем более, был он старой веры. Позже, вспомнили ему его гордость, крутой нрав. В последние годы жизни Императрицы ей нашептали о религиозных предпочтениях Стоялова. По этому поводу Императрица приказала князю убрать Стоялова с её глаз. И не взирая, на его заслуги перед Отечеством и Империей отправили его в ссылку в Бердянский уезд Таврийской губернии в «сухие степи» без права копания колодцев за тридцать верст. Вместе с ним поскакали осваивать новый край двадцать верных его казаков. И на месте небольшого поселения основали Нововасильевку. Позже за своими возлюбленными поехали их жены с детьми. Трудный это был путь с Дона в Приазовье, который превратился в пытку. Пыль, жара, мухи, нехватка воды, болезни, грудные дети.  
И только «Вера» в господа бога, «Надежда» на своего атамана и «Любовь» к своему Отечеству придавало им силы дойти к своему обетованному краю.
Вот почему я назвала своих детей- внучёк: Вера, Любовь, Надежда.
Надежда, правда, умерла маленькой и вместе с ней умерла моя надежда на будущее, но осталась твоя мать Вера и сестра Любовь. Прадед, когда разбивал улицы в Нововасильевке, сказал, что нам будут завидовать Москва и Санкт-Петербург. И действительно, улицы были шириной до пятидесяти метров, дома большие, просторные. Вокруг соблюдалась чистота. Но самое главное – это были люди, опрятно и чисто одетые, со светящимся взором. Все проезжавшие через Нововасильевку, отмечали один факт то, что поселенцы вели себя с достоинством, и никто и никогда им не кланялся. Позже, когда началась колонизация нашего края и стали приезжать немцы, греки, албанцы, болгары атаман выезжал в степь и отмечал им место, забивая первый кол под будущее поселение.
Весь край знал твоего прадеда. Уважали его за справедливость и порядочность, всегда он был званым гостем на свадьбах и крестинах детей. Хотя вероисповедание было тонким делом и щепетильным, так как каждое село, улица исповедовали свои религиозные направления. Одна улица состояла из старообрядцев, другая из молокан, третья из молокан донского толка, позже в конце 19 века, уже четвертая из баптистов и евангельских христиан. Сами они были молоканами донского толка. Строго держались церковных обрядов. Деды всегда были свободны в выборе и объединяли вокруг себя достойных людей. Правда, за свою свободу духа, платили очень дорого. Уже наследники атамана, среди которых был Андрей Ананьевич Стоялов, будучи молоканским пресвитером донского толка, пришли к решению сознательного крещения и присоединились к баптистам. Правда, к этому их подтолкнул сын Андрея Стоялова – Алексей, который первым обратился в баптистскую веру. По приглашению Стояловых, в Нововасильевку приезжали В.Г. Павлов, В.А.Пашков. Позже М.М. Корф удостоил чести отца и сына Столовых, приехав к ним. Как одних из проповедников Евангелия, отца, Андрея Ананьевича отправили в арестантские роты под Оренбург с лишением всего состояния и званий, сына, Алексея Андреевича в ссылку на вечное поселение в Туруханский край.
 
 
 

Позже после выхода царского манифеста, он остановился со своей семьей под Омском, в месте, которое назвали хутор Усово, недалеко от станции Марьяновка. Приглянулся ему могучий край, эти просторы, необхватные ели, вековые мхи. Где чувство свободы присутствовало во всем. Благодаря трудолюбию, молитвам и умению, начали там расти невиданные фруктовые деревья, ягоды, овощи. Многие удивлялись такому чуду. Восстановились его физические и духовные силы.
Алексей Ананьевич был рассудительным, обладающий магнетической волей и убеждением человеком. О его необычайно твердом и хрустально чистом взгляде, проникающем внутрь человека, долго ходили легенды. Сила его веры притягивала к себе многих паломников, которые со всех весей Большой России приезжали за советом и благословением. Заезжал за советом, и отдать дань уважения миссионер Василий Гурьевич Павлов.
Алексей Андреевич тогда попросил Василия Гурьевича, навестить при возможности, около Одессы, в селе Усово его родственницу. Что он позже и сделал. Алексей Ананьевич, умел исцелять и поднимать больных людей на ноги, травами и силой мысли.
Во время смутных событий в 1918 году, будучи в преклонных летах был удостоен чести аудиенции адмирала Колчака. Оказал при этом, Верховному Главнокомандующему ряд услуг. Никто из его родных, так и не узнал каких. Тайну он унес с собой в могилу. В двадцатых и тридцатых годах особый отдел ОГПУ-НКВД, взял Стояловых (Омское колено) детей и внуков под «пристальный» контроль. Подводили под контрреволюционную, позже под антисоветскую деятельность. И только благодаря стойкости духа и вере они всегда выходили живыми и целыми.

-Бабушка, а ты какой веры была.
- Евангелистской. С детского приюта и потом на службе в Зимнем Дворце. И с этой верой я приехала в Нововасильевку с твоим дедом Василием. Он по своему колену остался в вере молокан Донского толка. Они всегда признавали службу за Царя, Веру и Отечество. Свои отношения от всех, мы с твоим дедом скрывали. Ещё до всех событий в семнадцатом, я была в положении и носила твою маму Веру. Василий решил увезти меня к себе домой. Так как Секретная служба, не дала бы нам возможность уехать, то дед попросил своих родственников помочь ему сделать документы (возможно, они сами предложили). В результате я, Анастасия получила отчество Федоровна, а фамилию Степанова. Позже мои братья и сестры по вере способствовали нашему спокойному отъезду на юг Малороссии. Перед отъездом из С-Петербурга дед зашел в фотомастерскую, где ему сделали фотографию, которую вместе с фотографиями своего отца, матушки, четырех сестер и брата, выслал моей матушке, подписав их от своего имени Василия Стоялова.
Родители Василия приняли меня не очень хорошо. Василий писал, что привезет царскую дочь, а привез служанку и еще безродную. Соседи обозвали его «лопухом» потому, что не ту взял. Василий как привез меня, сразу уехал в Ставку Главнокомандующего на Западный Фронт. После Брусиловского прорыва, его под небольшим в то время польским городком Залещики, недалеко от Черновцов, в церкви, вместе с Чапаевым наградили Георгиевским Крестом. Где-то, воюя на Юго-Западном фронте, успел, прежде чем попасть в плен к австрийцам, спрятать пятьсот червонцев, за которые корили его родители, будто он прокутил. Косил пшеницу, ухаживал за лошадьми. Руки сами тянулись за работой. А мысли его были с нами. Я успела передать весточку, что у нас родилась дочь Вера.
Когда распалась Австро-Венгерская империя, его отпустили, пошел он домой, к родителям, ко мне, к своей дочери - твоей маме Вере. Но долго он не прошёл, попал в конницу Буденного, позже в Сибирь к Голикову. В двадцать четвертом году его демобилизовали, проездом заехал к моему сводному брату в Москву, где тот к этому времени стал известным художником - пейзажистом, рисовал ночные пейзажи, но был несчастным человеком. Брат передал для меня две картины.
Маленький Юра вспомнил, что он все время видел эти картины на стене их дома, куда их пересилила новая власть. Взгляд привораживала морозная ночь, одинокая луна, дом, стоящий на пригорке у леса и светящийся огонёк в глубине доме. Еще в сорок третьем году, когда в их доме на постое был Александр Покрышкин со своим ведомым Анатолием, то дядя Саша, когда увидел этот огонёк, не мог отвести от него глаз и все время приговаривал, что это чудо, он как настоящий.
Дед Василий после демобилизации так и не мог найти себя. Его отец Дмитрий со своей супругой в восемнадцатом году были расстреляны ЧК и похоронены с другими односельчанами в общей могиле. Анастасию спасло то, что все знали, будто она была служанкой. В их большом доме, обосновались представители новой власти, позже отдел милиции. Там его чуть не повесили на чердаке, когда он со всей своей безрассудностью и горячностью захотел добиться к себе и своей семье уважения. Родилась Надежда, позже Любовь. Он, чтоб прокормить семью, начал расписывать избы. Это как-то давало кусок хлеба. И как всегда бывает, в один миг все рухнуло, от дифтерии умерла Надежда. Он резко постарел, жизнь для него превратилась во все серое и не нужное. Начал выпивать. Когда приходил выпившим домой, то все выпрыгивали в окна. Орал: «я, вам Романовская кровь, покажу, как меня не уважать», зол был на царя – батюшку, что отрекся он от трона, и огромная страна покатилась в тартарары. Возможно, что-то знал. Прошло время. Нашел себе работу летом на баштане, подальше от людей, от новой власти, умудрялся всегда быть навеселе.
Новое руководство никак не могло узнать, где он брал наливку, и кто приносил ему. Вокруг нас, на то время, сложилось какое-то безвоздушное пространство. Мы ничего не могли сделать, нам, во всем отказывали. Относились к нам грубо. Возвращаясь к воспоминаниям о деде, внучёк, позже я узнала его тайну. Он брал созревшие арбузы, срезал верхушку, ложкой разминал мякоть и накрывал снова. И все размещал на бахче. Через время они бродили и внутри превращались в бражку. Но как всегда, все в один миг прекратилось, повстречал он старцев от молокан. О чем они с ним разговаривали, что они с ним сделали, не знаю, но произошло чудо. Больше, он до конца своей жизни никогда не пил. Пошел расписывать церкви, рассказывал странные вещи, заговаривал болезни, но своей смерти не предугадал. Не подстелил соломки.
Когда началась коллективизация, по селу пошли большевики, забирали все, что можно забрать. Одному, приглянулся мой сундук из красного дерева с литыми ручками, в виде пасти львов сделанный и привезенный из Индии. Он был моим приданным. Когда служила у детей Государя, мне от моей матушки его презентовали перед поездкой семьи императора на отдых, где я должна была их сопровождать. Такого сундука, больше ни у кого не видала. С трудом отпросила у этого окаянного, не забирать память о матушке.

…В моих отношениях с семьей царя, произошло непонимание и охлаждение отношений. В день моего семнадцатилетия Император положил в один из европейских банков семнадцать миллионов золотом и об этом доложили его супруге Марии Федоровне. Был большой скандал, он должен был объясняться, почему служанке положил такие деньги, и с какой это стати. Ведь это в несколько раз больше той суммы, которая пошла на строительство Ливадийского дворца. С трудом этот скандал замяли. Позже мне стало известно, что я должна была жить во Франции со своей мамой Марией.
Будучи во дворце, часто видела того офицера, который привозил деньги за мое воспитание, это был его доверенный друг и адъютант. Но, проходя мимо, он не приветствовал меня и не показывал своего знакомства со мной. Поначалу меня это обижало. Сколько было выплакано по ночам, наверное, с целый Азов. Особенно мне было обидно за матушку. Я ведь чувствовала и знала, что это она, но никогда, за все время не заговорила со мной. Понимаю, она тогда вся была в театре, в поклонниках, проживала в своем дворце, подаренном князем Константином. Но меня, всегда поддерживал Господь и мои братья и сестры по вере. Ведь ближе чем они у меня не было.
Особенно мне нравилось быть с Анастасией - дочерью Николая Второго. Много нас объединяло. Во - первых меня звали Анастасия. Мы были одного роста, с глазами одинакового цвета, волосами, тонкими и длинными пальцами рук. У нас были одни взгляды, и мне нравились её чистые помыслы и нежность души. Росла она солнечным и чистым ребенком.
Но после скандала с деньгами, все прошло. Позже мне сообщили, что моя матушка родила брата. И мне долгое время было очень больно и одиноко. Молилась за нее, за её маленького сына и просила в молитвах, что бы она забрала меня к себе. В это время, мои названные братья и сестры познакомили меня с твоим дедом.
Когда уже носила под грудью твою маму, перед поездкой на юг, твой дед будто виделся с моей матерью. Но никогда мне об этом не сообщал. Просто догадалась по его поведению и некоторым словам. Когда через Нововасильевку на Крым отступала армия Деникина, у нас заночевал офицер. Узнал меня по Санкт-Петербургу, многих вспомнил, а та кто меня интересует – он сказал, уехала с сыном на Кавказ. Быстро отступала армия генерала.
Как-то, как всегда вывела нашу кормилицу козу на выпас за село. И в это время, налетели красные, столкнулись с Деникинцами. И началась страшная сечь. Рубили шашкой от плеча до седла. Всю жизнь она вспоминала эту страшную картину, как люди разваливались на две половины. Прижала я кормилицу к себе, и молилась и просила Господа, чтобы меня не зарубили и конями не затоптали. Много людей тогда полегло. Долго лежали они в степи. И снова Господь от меня беду отвел.
-Бабушка, а что случилось с дедом Василием?
-В тридцать втором, настал голод. Люди ели друг друга, чтоб не умереть. Дед тогда собрал всё золото, что я привезла из С-Петербурга, в качестве приданного, и поехал на Западную Украину, под Залещики, где воевал и попал в плен. Какими он шел тропами, как прошел границу не рассказывал. Но до того места, где спрятал пятьсот червонцев, так и не дошёл. Но, на золото обменял мешок пшеницы. И почти довез домой, но на железнодорожной станции в Мелитополе, милиция конфисковала мешок. Пришлось снова возвращаться назад, где умудрился достать мешок овса. Так по ночам, пешком он этот мешок нёс нам. Шёл, обходя города, села, подальше от людей. За всё время съел только несколько пригоршней овса. Все нам. Пришел вовремя. От голода, мы уже все распухли. Ещё день, два и мы бы умерли. Вспоминала о своих деньгах в Парижском банке. У меня миллионы, а я и мои дети с голоду пухнем. Овёс спас всех нас и наших родственников, тех, кто остался жив. До сих пор, уже внуки тех, кто выжил, вспоминают историю с овсом. Через некоторое время предложили Василию руководящую должность на одной из шахт в Донбассе.
Но вместо руководящей должности, он попал коногоном. Шахта была как тюрьма. Вокруг вооружённые красноармейцы, колючая проволока, собаки и каторжный труд. Им делали профилактические уколы от болезней, и после одного получил заражение крови и умер.
С ним в шахте, был знакомый из Астраханки, говорил, что дед не хотел умирать, плакал и просил отвезти его домой. Ему надо было обязательно мне, что-то сказать. Что с этим он не может умереть и я должна, наконец, узнать. А что, так и не сказал, умер на его руках. Чтобы привезти его и похоронить по-человечески, денег не было. Так и похоронили в общей могиле. Где эта шахта, в каком селении уже и не вспомню. Тяжелые были времена.
В тридцать пятом, твоя мама Вера, окончила школу, и окончила очень хорошо. У нее был редкий талант, как к языкам, так к литературе и искусству. А твоя тётка, и моя дочь - Люба получила божий дар к математике. Лучше её ученицы не было. Учителям с ней было нечего делать. Вера поехала в Днепропетровск, поступать в рабфак. Выбора большого не было, посоветовали подавать документы на бухгалтерский факультет. В тридцать шестом она познакомилась с твоим отцом Иваном, он на то время работал - электриком прокатного стана завода Пиотровского. В тридцать седьмом родился, ты. Я вместе с Иваном работала на заводе.
Непонятный был Иван, слова не вытянешь. Вот ты Юрко школу закончил на тройки и двойки. А твой отец свободно разговаривал на пяти языках. Перед войной, за два месяца, на прокатном стане катали танковую сталь, перегорел двигатель, а это десять тонн. Начальник смены, возьми и обвини во всем твоего отца. Слово за слово, Иван не выдержал и несколько раз ударил его. В тот же день за ним пришли и взяли под арест. Через трое суток, ночью, к твоей маме пришел знакомый. Сообщил, что его тоже арестовали, и он сидел вместе с Иваном. Но его отпустили, а Иван попросил предупредить, чтоб она немедленно забирала детей и уезжала в Нововасильевку, что ее как жену «врага народа» могут отправить в Сибирь. На вопрос - где Иван - ответил, что его на третий день расстреляли.
В июне началась война. Нас всех эвакуировали на восток, но пришлось возвращаться назад. В Нововасильевку пришли немцы. Никого, не трогали. Много, было немецких колонистов. Они помнили твоего деда, бабку. А дальше Юрко, ты все знаешь.

-Юрий помнил, как они с братом Сашкой вечно хотели есть, и выпросили у немецкого солдата плитку шоколада. Как этим шоколадом отравились. Сашку с трудом спасли. Как в сорок третьем, пришла зондер - команда, состоящая их калмыков, под руководством немецкого офицера. Как они поджигали все дома, стодолы, «стайни». Дойдя до их дома, навстречу вышла баба Анастасия. Сначала обратилась к калмыку, тот кивнул на офицера. Бабушка подошла к нему и «загорготала» на немецком языке. Он даже подумать не мог, что бабка могла так «гарно» разговаривать на гусячьей «мове». Офицер ответил, и Анастасия быстро спустилась в подпол и вышла с двухлитровой бутылкой самогонки и вареным гусём в руках. Вся Нововасильевка, знала, что немцы будут отступать и порезали и закоптили всю живность, в том числе и птицу. Бабка варила самогонку очень хорошо. По казачьим рецептам. Шла в степь и собирала для этого дела особые травы. Если кто выпивал её склянку самогону, то до ворот дойти уже не мог. Уж, дюже была крепкая. Калмыки вместе с офицером, ушли в балку. Больше до утра их не видели. Так, Бабка Анастасия спасла несколько хат. А на следующий день, как затрещало вокруг, загрохотало. Пули летали как шмели «вжик», «вжик». Пришла Красная Армия. Когда появились первые бойцы, бабка упала в ноги, начала целовать им руки, благодарила их родимых за спасение. В это время, рядом оказался кинооператор военной хроники, который зафиксировал эту сцену жизни. После войны, Юрий видел кадры документального фильма в кинотеатре, как его бабка встречала красноармейцев.
Скоро недалеко от села, за курганом разместился авиаполк. В их хате, сохранившейся от пожаров, разместились на постой дядя Саша (Покрышкин) и дядя Толя его ведомый. Юрий Иванович и его брат Александр помнят, как дядя Анатолий, приносил из кухни часть своего пайка и подкармливал их. Позже присоединился Покрышкин, который делил свой паек с их семьей. Ему, Юрку больше нравился ведомый Анатолий. Простой, веселый, душевный и компанейский. Покрышкин уж очень был серьезен.
Дядя Анатолий, начал ухаживать за тётей Любой. Дядя Саша, за его мамой Верой. Бабка Анастасия ничего сделать не смогла. Дело молодое. Она была умной женщиной и молчала. Помнит Юрко, как Александр, сделал ему первый в его жизни из прутьев ивы и проволоки самолёт-истребитель «Кобру», как вместе они на нем били врага, крутили мертвые петли. Помнит как, после одного из боевых вылетов, весь израненный летчик посадил самолет на аэродром за балкой и сразу умер. Покрышкин, вскользь, в своих воспоминаниях писал, о двух девочках, которым приносили масло и хлеб. Так как в то время надеть нечего было, то одевали их в платья, которые перешивала Анастасия после Любы и его мамы. А на голову повязывали платки.
Долго стоял на постое Покрышкин с Анатолием. Дома стало немного сытнее, веселее. Когда летчики вылетали на боевое задание, у всех щемило сердце. Бабушка Анастасия, постоянно молилась Богу, чтоб «соколы ясные» прилетели, живы и здоровы. Жили одной большой и дружной семьей. Но их счастье было недолговременным. Фронт уходил дальше на запад и в один из дней, авиаполк снялся и перебазировался в другое место. Как-то под вечер в апреле сорок четвертого, из Москвы прилетел Покрышкин. Посадил новый истребитель на аэродроме за балкой. Когда зашёл к ним в хату, то радость была неописуемая. Все засуетились, затопили печь, на столе появился хлеб, армейская тушенка, сыр, колбаса, настоящая бутылка «Столичной» и грузинского красного вина, для детей печенье и конфеты. Всем были розданы подарки, кому отрез ткани, кому что-то из обуви, сейчас трудно вспомнить, что именно, но чувство счастье и начало новой жизни до сих пор вспоминается. На новом, как с иголочки кителе, горела «Звезда Героя». Такого праздника, ни до этого времени, ни после, в их семьи больше уже никто не помнит. Фонтан восторга, гордость за его звезду Героя. Пробыл всю ночь. Под утро, быстро выбежал, хлопнул дверью. Юра помнит, как взревел мотор. Как выбежали его мама, Люба, Анастасия.
Покрышкин в воздухе начал выделывать кульбиты, петли, и другие пируэты. Как сорвался в штопор и над самой балкой, задевая ветки ив, с трудом вышел из него. Бабка Анастасия, с ужасом кричала: «Что, он окаянный делает. Упадёт». Выровнялся, поднялся и улетел в сторону Перекопа, помахав им на прощание крыльями самолета. В мае сорок четвертого мама родила мальчика. Так, как Юрий больше любил Анатолия, то и упросил маму назвать в его честь. Голодное было время. Советская Армия, ушла вперед. Сеять хлеб, было некому и нечем. Мама и Люба уехали на заработки. Все голодали. Органы НКВД начали вызывать всех на допросы. Особенно издевались над Верой. Почему, она не ушла на восток и почему она не создала в украинской степи партизанский отряд, почему не распространяла листовки и не подрывала вражеские эшелоны. А так как у неё был билет члена партии, который она сначала спрятала, когда возвращалась с обозом из эвакуации (немецкие солдаты, приняли за еврейку и чуть не расстреляли), а позже никак не могла найти. То ей приписали сознательное уничтожение партийного билета и исключили из членов партии. Почему и почему? Полностью абсурдные обвинения сыпались одно за другим. Припомнили им о сохранившейся хате. Ведь почти у всех сожгли, кроме них. О какой-нибудь официальной работе в советских структурах, даже и речи не могло быть. Отказ за отказом. Бабка Анастасия осталась с внуками. Кормила Анатолия через марлю разжёванным хлебом. Юрка заставляли, колыхать «колыску», подвешенную под потолком.
Младшего брата Сашку, обязали собирать кизяки, и заготавливать на зиму. Надо было Юрку в школу идти, а штанов нет. Он забыл, когда они у него были. Последний раз ему сшили перед войной, настоящие детские брюки - галифе и гимнастёрку. Еще отец выстрогал из дерева шашку, купил настоящий кожаный ремень. И они по воскресениям, все ходили в гости к маме их отца Ивана. Казаком растет, любил повторять отец. Бабка Анастасия, где-то обменяла на самогон пустой мешок с большим черным немецким орлом и свастикой. Пошила ему штаны, и он долго под насмешки своих сельских хлопцев, ходил с орлом на заднице. Жара, огромные и рыжие мухи, постоянно садившиеся на Анатолия, не давали ему спать, он орал во всё горло. Постоянно приходилось их отгонять. На улице его сверстники в войну играют. Жутко все надоедало, хотелось гулять, убежать с друзьями. Так и мучились целый год. В сорок пятом в мае пришла открытка от Покрышкина, которая, ещё долго хранилось в семье приблизительно до середины восьмидесятых годов. Чуть позже пришло письмо, где легендарный летчик сообщил матери, что женился на медсестре и у них не может быть больше никаких отношений. Можно только догадываться, о чем там ещё было написано, но боль предательства осталась внутри, далеко в глубине её души. Это было большим потрясением. Не только потому, что имела на него надежду, ведь рос их сын, но и то, что после гибели ее первого мужа, это была большая и всепоглощающая любовь. В мае 1945 исполнился год, как родился сын Анатолий. Ждали, хоть какой - то помощи, но её от него не было. Когда летчик улетел в апреле сорок четвертого мама Вера была на последних месяцах беременности, и он знал об этом. Возможно, на него оказывалось давление по другой линии. Военная Контрразведка, Особый Отдел, СМЕРШ, Политуправление быстрее всего знали о связях летчика и предположительно, разными путями, в том числе и через боевых товарищей способствовали его разрыву.
Тем более не понятная была ситуация с её мужем Василием, которого будто расстреляли за диверсию на заводе Пиотровского. Позже, когда Красная Армия освобождала Днепропетровск, и вошла в город, соседи по квартире, где раньше до войны проживала их семья, вспомнили, что на легковой машине без верха, подъехал Иван, в офицерской форме с пагонами. Соседи сообщили, что его жена и дети с начала войны не появлялись, и где они, не знают. На столе, лежала фотография его братьев и сестры, которую он забрал себе. Но через некоторое время матери Ивана, она тогда была еще жива, пришло уведомление, что её сын Иван пропал без вести, форсируя в составе Красной Армии - Днепр. Но это было очень странно и неправдоподобно, и все предполагали, что это ошибка или случайность.
Позже, через шестьдесят лет после тех событий. Юрий Иванович слышал, в одной из телевизионных передач историю от одной женщины, проживающей в Австралии, которая разыскивала первую семью своего отца. Суть была такова: В 1943 году ее настоящий отец, родом из Харькова, работал до войны в городе Днепропетровске, на одном Металлургическом комбинате - электриком. У него была семья: жена и два сына. В сорок третьем году он при освобождении города заехал к себе на квартиру. Родных не оказалось, и никто не мог ответить, где они могут быть. На память он взял со стола фотографию своих братьев и сестер. Позже он оказался в плену у немецких фашистов. Попал в лагерь для военнопленных, который находился в Австрии. Познакомился с местной женщиной, позже ставшей её женой. Взял её фамилию. С 1945 по 1947 год он искал кого-то на Восточной Украине. Её мать знала, что ищет свою первую семью. Но так и не нашёл. В 1947 году они эмигрировали в Австралию, где она и родилась. Там отец и умер. Насколько это совпадение предполагать можно разное. Юрия Ивановича смущало одно, что тот Иван был родом из Харькова, а его отец всю жизнь работал в Днепропетровске. Подняв свои письма и фотографии, он выяснил, что действительно его отец родился в Харькове, и в начале индустриализации всей страны, направлен поднимать комбинат в Днепропетровске.
Юрий Иванович, не предпринимал никаких мер, боясь быть выставленным в неловком положении. Так как печальный и горький опыт сотрудничества в 2004 году с телевидением у него уже было. Этот опыт прекратилось вместе с пожаром на телевышке, осенью того же года.
Позже, когда война закончилась, и многие «журналисты» писали, что у Маршала Покрышкин на каждом аэродроме были ППЖ (походно-полевые жены). Возможно, отрицать никто не собирается. Но в такого русского «былинного» богатыря не влюбиться было нельзя, тем более наследнице избранной крови.
Однажды мама Вера, собрали немногочисленные вещи Анатолия, и уехала с ним в Мелитополь или в Запорожье, где и сдала его в детский дом. После того уехала на Западную Украину. Её там никто не знал, устроилась бухгалтером. Как женщина, была волевой, жесткой, справедливой. Её сестра Люба, была направлена директором школы в село Угриньковцы Залещицкого района Тернопольской области. Фронт уходил все западней и западней. Время было очень неспокойное. Проходила вторая скрытая война. Ведь для коренного населения Западной Украины, что Советский Союз, что «Ричь Посполита», что Германия – это были оккупанты, которые, приносили и утверждали свой порядок, свой менталитет, свою культуру, отличавшиеся от самобытной и многогранной культуры этого народа. Люди, которые отличались работоспособностью, удивительным талантом к искусству, наукам, с чистыми и хрупкими, как горный хрусталь душами, с подъемом самосознания и пониманием своего места в этой жизни, хотели только одного жить в своей стране. Разговаривать на своем самобытном и выстраданном языке, рожать детей, сеять хлеб. Веками это им не удавалось, но дух народа постепенно крепчал. Никто ещё не принес им столько горя и крови, как приход Красной Армии.

Было уничтожено и депортировано не одно поколение народа. До сих пор этот гордый и трудолюбивый народ не пришел в себя. За что им любить их, за что им было нести хлеб с солью. После девяностых годов, когда начал восстанавливаться национальный дух народа, возрождаться церкви, которые были заколочены, разрушены, приспособлены под складские помещения и почти везде находили в подвалах и в других помещениях, тысячи и тысячи, уничтоженных НКВД людей.
Старожилы, до сих пор помнят, как немецкие войска, входили в маленький живописный городок на берегу Днестра, а в это время с Ивано-Франковска (тогда город Станислав), отправили несколько вагонов с арестованными со всей Западной Украине людьми. Как, с двух сторон присоединили цистерны с мазутом. Остановили на железнодорожном мосту через реку Днестр и взорвали. Как сыпались с сорока метровой высоты и горели факелами заключённые. Как стоял оглушённый вой, плачь этих несчастных. По реке, ещё долго плыли обгорелые трупы. И никто не помнит, чтоб кто-то выжил.
Поэтому пребывание Любы на должности директора школы и преподавателя математики, было усложнено, угрозами её жизни. Только случайно осталась в живых. Предупредили ученики. Но это отдельный рассказ.
В 1961 году Юрий Иванович, был призван в Вооруженные Силы. Попал в полугодовую развед-диверсионную школу морской пехоты в Севастополе. После выпуска ему предоставили краткосрочный отпуск домой. Дал телеграмму Бабушке Анастасии, что будет проезжать через Мелитополь. Остановка была пятнадцать минут. Так как у него не было тайн от бабушки, он рассказал, что их направляют в Индонезию. Она просила, чтобы остался на сутки у нее, потому что ей надо с ним поговорить. В планы Юрия это не входило. Дома его ждала, горячая и знойная любимая, которая умела хорошо готовить котлеты, а отпуск всего был несколько суток. Отказался, о чем сейчас жалеет. Когда до отправки поезда оставалось несколько минут, Анастасия попросила Юрия заехать во Францию и найти её маму. Передать ей, что она здесь и чтобы та её забрала.
Найти ее во Франции, очень просто. Её должны знать все в высших слоях общества. Она артистка и танцует в балете. Искать по фамилии «Кащинская», так он запомнил, а звать «Мария». Бедная и несчастная женщина предполагала, что стоит выехать из СССР, как сразу попадет в Париж.
Юрий Иванович, слушал это как сказку. Какой Париж, какая Франция. Не дай Бог, чтоб узнала войсковая контрразведка. Ему не только Индонезии не видать, но и дома. Поезд тронулся, и все эти слова вылетели из головы. Больше Анастасию Он не видел. Судьба направила его служить на Кубу. Где он отслужил почти до 1965 года. Пребывание на Кубе отдельная тема и заслуживает отдельного внимания. Это были лучшие годы его жизни.

Вернемся к Вере Васильевне.
Приехав в Залещики, она влюбилась в этот прекрасный, воздушный город, раскинувшийся в живописной долине днестровского каньона, напоминавший большой остров, окруженный со всех сторон водой, обрывистыми и покрытыми лесами кручами. Город был великолепен и зимой и летом. Здесь она нашла свою вторую родину. В 1943 году отступая, немцы вывели и расстреляли около трех тысяч жителей города. Все они были евреями. Которые десятки лет жили в этом благословенном крае. Чудом выжил еврейский мальчик Зейлик, которому пуля попала в руку. Потеряв сознание, упал в большой котлован, выкопанный их руками. Ночью, придя в себе, он выполз из братской могилы. Местные жители помнят, как в шестидесятых, семидесятых годах по улицам города ходил однорукий, маленький, почтальон с огромной, видавшей виды кожаной сумкой через плечо. Он стал символом той другой эпохи.
Друзей, подруг не было. Вера Васильевна поддерживала только отношения с Саламатиным, после войны остановившимся в Залещиках. Одного с ней круга. Он происходил из Оренбургских казаков. Всегда приходил в гости с подарками и долго рассказывал свои военные истории. Что их связывало, так никто не понимал. Позже, после смерти Веры Васильевны, при разборе её писем, поздравительных открыток, в том числе от Александра Покрышкина, можно было определить круг отношений. Известные фамилии, знакомые определенным сословиям, такие как: Сухоруковы, Поповы, Павловы, Степановы.
Через четыре года, в 1951 году, отправилась за сыном Анатолием. Хотела забрать. Но ей в этом отказали, объяснив, что его усыновили военные и записали на другую фамилию.
Позже, в конце семидесятых, её все же разыскал Маршал Покрышкин. Он никогда её не забывал, искал все это время по стране, в том числе и на Украине. Пытался несколько раз с ней встретиться. Но мама ему всё время отказывала. Отвечала: «Нечего мне с ним говорить и нечего сказать ». Не простила она ему сына Анатолия, свое разбитое сердце, свои надежды. Так и не вышла она больше никогда и ни за кого замуж. Пыталась, несколько раз уехать в другие города. Но все время возвращалась обратно. Маршал Покрышкин, будучи на то время известным полководцем, руководителем ДОСАФа, под конец своей жизни перебрался поближе к Вере Васильевне, чтобы быть рядом с ней. Стал депутатом отТернопольской области, построил в г.Бучач, в шестидесяти километров от её города самую большую на то время школу ДОСАФ. До сих пор её называют Покрышкинской.
Юра, на то время уже Юрий Иванович узнав, что на базе рыбаков около города Залещики остановился легендарный летчик, захотел с ним встретиться. Но когда из сопровождения маршала спросили, по какому поводу. И на ответ, что он его старый боевой товарищ, вместе воевали на его «истребителе» (деревянном истребителе). Прозвучал ответ, что он уехал. Где живет Анатолий (Стоялов - Покрышкин) и как сложилась судьба не известно. Жив ли ещё? Хочется думать, что у него сложилось все хорошо. Наверно окружён детьми и внуками. Зов крови, должен был взять своё. И не удивительно, если свою жизнь он связал с небом.
Анастасия Федоровна умерла в 1967 году. Так и не увидев своей матери и не поговорив с ней. Всю жизнь в день рождения Николая Второго ходила в молитвенный дом, молилась за упокой его и его семьи. Надевая при этом необычной красоты юбку до пола и кофту, не виданные в тех краях. Люба Васильевна через несколько лет после матери, ушла в иной мир от редкой генетической болезни крови. Вера Васильевна скончалась в возрасте 61 года. Уходила очень тяжело, так и не выполнив свою миссию на этой земли. Похоронена в г. Залещики Тернопольской области. Интервью записал с внуками Анастасии Сокол (Стояловой) Юрием и Александром Середа (Стояловы). Продолжение следует .
 

Публикацию прочитали

Количество просмотров: 233
delete
кожушко
кожушко, Днепропетровск, свободный журналист "ХайВей" 
Для того, чтобы оценить статью, Вас необходимо войти в систему
Право оценивать рецензии на ХайВей можно получить от редакции сайта по рекомендации одного из журналистов ХайВей
Рекомендаций: +0
Всего комментариев: 0, Всего рецензий: 0
Укажите свой e-mail адрес, если Вы хотите получать комментарии к этому материалу
Подписаться

Для того, чтобы опубликовать сообщение в этой теме, Вам нужно ввойти в систему.

Комментарии

Live

7 мин. назад

Вікторія Івченко публикует статью "ДВЕРЬ ВО ТЬМЕ". ИЗ РОБЕРТА ФРОСТА (перевод с английского).

9 мин. назад

Евгений Вермут комментирует материал ЛИСТИК

13 мин. назад

Евгений Вермут комментирует материал ЛИСТИК

15 мин. назад

Евгений Вермут комментирует материал ЛИСТИК

1 час. назад

Алекс Скиталец комментирует материал ЛИСТИК

3 час. назад

Ишак Мельник комментирует материал Садюга

3 час. назад

Ишак Мельник комментирует материал Садюга

3 час. назад

Ишак Мельник рекомендует материал Садюга

3 час. назад

Ишак Мельник рекомендует материал Град Поля не Екатерины весь

3 час. назад

Ишак Мельник рекомендует материал Перундень

3 час. назад

Ишак Мельник комментирует материал Страх перед місяцем... - там були подарунки від богів

3 час. назад

Ишак Мельник рекомендует материал Страх перед місяцем... - там були подарунки від богів

3 час. назад

Ишак Мельник комментирует материал Первый снег рукой скупой нам брошен

3 час. назад

Ишак Мельник рекомендует материал Первый снег рукой скупой нам брошен

3 час. назад

Ишак Мельник рекомендует материал Две вершины

3 час. назад

Ишак Мельник рекомендует материал Она была весны красивей

3 час. назад

Ишак Мельник рекомендует материал Ах, сколько дураков на свете этом

3 час. назад

Ишак Мельник рекомендует материал Правильність висновків...

3 час. назад

Ишак Мельник рекомендует материал Англійська народна пісенька про Павучка Ітсі-Бітсі. ПЕРЕКЛАД З ВАРІАЦІЯМИ НА ТЕМУ

3 час. назад

Ишак Мельник рекомендует материал ЛИСТИК

4 час. назад

Алекс Скиталец комментирует материал ЛИСТИК

11 час. назад

Вікторія Івченко публикует статью Англійська народна пісенька про Павучка Ітсі-Бітсі. ПЕРЕКЛАД З ВАРІАЦІЯМИ НА ТЕМУ