О проекте ХайВей

Публикуйте на ХайВей свои статьи, фото, видео.

Получайте рецензии и комментарии от сообщества ХайВей на свои публикации.

Зарабатывайте деньги на публикациях.

Общайтесь с интересными людьми.

 

История Моцарта и Сальери от Леви Шаара

Леви Шаар

Сальери и Моцарт

ИЗВИНИТЕ, ГОСПОДИН САЛЬЕРИ

   

  Итак, отдавайте кесарево кесарю,

  А Божие Богу.

  ЛУКА, 20:25

  А мир молчит. Молчит и верит.

  До сей поры навет не смыт.

  И преступленья не простит

  Нам призрак старого Сальери.

  ВИЛЕН МОИСЕЕВ

  Не очень-то удобно нынче писать об отравлении Моцарта: мир знает уже доподлинно, что композитор Антонио Сальери не причастен к его смерти.

Всё же тёмный, глухой, неприязненный шёпот, недружелюбно опущенные взгляды, при возникающем разговоре о Сальери, о вере в его вину перед неповторимым гением – всё это оскорбляет память о нём, унижает, прежде всего, нас самих – его коллег, потомков, просто культурных людей. Любители музыки по-прежнему не знают его произведений, студенты консерваторий не изучают его творчество. Сочинения его почти не звучат в открытых концертах, в телеэфире, на радио. Да и дирижёры – то ли чураются его музыки, то ли боятся публики, настроенной враждебно к этому незаурядному композитору.

Антонио Сальери

Тень «отравленного» Моцарта витает над именем знаменитого когда-то, уважаемого и чтимого во всей Европе музыканта.

- Убийца! Убийца! – слышится, словно из подземелья, таинственный голос злодея-заговорщика. И никто не отвечает ему, не гонит его прочь. Никому не мешает этот клеветнический вой. И только изредка можно услышать голос просвещённого человека, который, словно, боясь кого-то оскорбить или вызвать гнев любителя музыки Моцарта, скажет осторожно, этак высокомерно-снисходительно, боязливо водя глазами по сторонам, не прислушивается ли кто:

- Ну, знаете ли… Сальери, конечно, не Моцарт… Но он, так сказать… хороший композитор… Хороший… - И тут же уйдёт за кадр.

А смакующие миф об отравлении, продолжат своё:

- Если и не был Сальери убийцей на деле, то символически, метафорически, если угодно, он всё же убил нашего Моцарта. Он был врагом и завистником гения и всячески мешал ему.

Доказательств отравления Моцарта вообще, а от руки Сальери в частности, не было никогда. Говорят, что на предсмертной исповеди Сальери сам признался в своём преступлении. Но, почему-то, «забывают» при этом отметить, что сознание старого композитора в те дни было уже затемнено, и лишь изредка, на короткие промежутки времени, оно возвращалось к больному.

…Выходец из провинциальной бедной семьи, талантливый, влюблённый в музыку трудолюб, он буквально от нуля дошёл до положения придворного композитора и капельмейстера при императорском дворе.

Оперы его с огромным успехом шли по всей Европе: на сценах Парижа и Вены, Берлина и Праги, Петербурга и Рима. В рецензиях и письмах его нередко называли великим композитором.

И вдруг, непонятно откуда, каким образом, словно червяк из-под земли, выползла и пристала к нему дефиниция завистника и убийцы! На вершине карьеры композитора, в апогее его славы!

Попробуй, не сойди тут с ума!..

Кстати, и это «признание Сальери» учёные отвергают сегодня, как очередную выдумку. Причина смерти Моцарта в любом случае не в отравлении, а в том, что, как пишет венский профессор, доктор медицинских наук, писатель и музыкант Антон Ноймайр, «учитывая и предыдущие заболевания Моцарта, симптомы болезни которых сообщали родственники и друзья, можно на основании знаний старейшей Венской медицинской школы составить точную картину, как это самым тщательным образом проделал Карл Бэр. В своей монографии, вышедшей в 1972 году, он, на основе тщательного изучения доступных источников, с учётом исторических изменений, но, прежде всего, важных медико-исторических аспектов, пришёл к диагнозу, который в соответствии с современными медицинскими знаниями может претендовать на самый высокий уровень вероятности, а именно: острая ревматическая лихорадка» (Курсив мой – Л.Ш.).

И всё же есть. Есть признание Сальери, записанное и сохранённое для истории.

Был у него ученик, ставший известным пианистом, дирижёром, композитором. Любителям музыки XIX века, особенно ценителям фортепианного искусства, он хорошо известен. Это Игнац Мошелес. Он навестил больного педагога своего в один из последних дней жизни старого учителя, в последний момент просветления его сознания. Вот что, согласно мемуарам Мошелеса, сказал ему Сальери:

«Поскольку это – моя последняя болезнь, то я могу заверить Вас самым искренним образом, что весь этот абсурдный слух не содержит даже йоту правды. Вы же знаете. Говорят, будто я отравил его. Нет-нет! Тут – злоба. Обыкновенная злоба. Скажите об этом всему миру, милый Мошелес. Это говорит Вам старый Сальери, который скоро умрёт».

Слух об отравлении пополз ещё при жизни Моцарта, в его последние дни, дни болезни. На основе именно этого слуха и написал Пушкин свою популярную «маленькую трагедию».

Интересно, что друг Пушкина, поэт и драматург Павел Катенин, критикуя пьесу, спрашивал:

«Есть ли верное доказательство, что Сальери из зависти отравил Моцарта? Коли есть, следовало выставить его напоказ в коротком предисловии или примечании уголовною прозою, если же нет, позволительно ли так чернить перед потомством память художника, даже посредственного?» (Курсив в обоих случаях мой – Л.Ш.)

Но Пушкин и Катенин – это Россия. А Моцарт и Сальери – Европа… Кто в Европе того времени интересовался русской художественной мыслью?.. Европейское общественное мнение осудило Сальери, отложило в сторону его партитуры и принялось шельмовать заслуженного старика. Он-де украл рукописи у Глюка, чтобы выдать их за свои, он подстроил поломку кареты своему благодетелю, учителю и предшественнику в должности придворного композитора Флориану Гасману, который насмерть разбился при падении из экипажа.

Дошло до того, что его обвинили в освистании моцартовского «Дон Жуана» на премьере в Праге.

Помните пушкинское?

«Завистник, который мог освистать “Дон Жуана”, мог отравить его творца».

Так вот, к сведению всех, кого это интересует:

На премьере «Дон Жуана» в Праге господин Сальери не присутствовал. Не было его в тот день в зале! Его даже в Праге не было! И позорного, наглого свиста там – тоже не было. Жители замечательного чешского города, любители музыки и bel canto, уважали и высоко чтили Моцарта. Они тепло и радушно приветствовали композитора сердечными, дружными аплодисментами. Это был настоящий успех, соответствующий великой, новаторской музыкальной драме и её гениальному автору.

И всё же, публика с вожделением смакует все поклёпы на Сальери, всему, без разбора и размышления, верит и так же бездумно, так же необоснованно осуждает его.

Усилие преградить путь слухам равнозначно попытке вернуть звон – в колокол.

Но ведь остались же и после смерти Моцарта люди, знавшие Сальери близко! Что думали о старике они в свете этой клеветы?..

24-летний Людвиг Ван Бетховен в 1794 году (спустя неполных три года после смерти Моцарта) оставляет своего учителя композитора Иоганна Шенка, которого любил и ценил, и уходит учиться к Сальери. В 1799 году он сочиняет фортепианные вариации на тему дуэта из оперы Сальери «Фальстаф». И это – спустя восемь лет после смерти Моцарта! А Бетховен ярко отличался от льстецов и угодников прямотой своего характера и чувством независимости. Зачем были нужны ему эти вариации, если Сальери – посредственный композитор, да ещё и убийца?..

 В 1809 году, после «Крейцеровой сонаты», после «Аппассионаты» и Третьей «Героической» симфонии, уже знаменитый и авторитетный композитор, пришёл 39-летний Бетховен к Сальери и, не застав дома учителя, написал ему записку:

«Сюда приходил ученик Бетховен».

Разве можно не видеть в этой записке выражение высокого уважения к композитору, трепетного почтения к учителю? Перед нами – Бетховен, а не шаркающий по паркетным полам карьерист-царедворец.

Франц Ксавер Зюсмайер, ученик и добрый друг Моцарта, в 1792-3 гг. брал уроки у Сальери. Тот самый Зюсмайер, который дописывал «Реквием» Моцарта, якобы убитого рукой Сальери, после смерти своего гениального учителя и друга идёт учиться к тому же Сальери? Мыслимо ли, возможно ли это?

Дочери Флориана Гассмана, того самого, которому Сальери будто бы «подстроил» дорожную аварию. У кого они изучали оперное пение? Конечно же! Читатель может не сомневаться.

У Сальери!

В огромной Вене, центре музыкальной жизни Европы, не могли девушки найти приличного учителя пения! Только убийца их отца годился им в учителя!

Но и это – не всё.

Франц Ксавер Вольфганг Моцарт, младший сын покойного композитора, тоже пошёл в ученики к Сальери. Может ли пойти в ученики к убийце – сын убитого? Может ли мать послать сына учиться – к убийце любимого мужа, отца ребёнка?

Это же полное разрушение психики!

Кстати, сама Констанца, жена Моцарта, до самого конца своей долгой и трудной жизни ни разу, ни единым намёком не попыталась взвалить вину за смерть мужа на почтенного господина Сальери.

А в 1815 году, когда Сальери отмечал своё 65-летие, его ученик Франц Петер Шуберт написал кантату в честь этого события, причём текст этой кантаты сочинил он же, композитор Шуберт. Вот этот любопытный текст:

Лучший, добрейший! Подобен Богу ты во всём,

Славный, мудрейший! Велик и сердцем, и умом.

Пока во мне есть чувство, Ты в ангелы мне дан судьбой.

Пока люблю искусство, Тревожу Бога я мольбой,

Тебе с любовью принесу Чтоб жил на свете сотни лет

И вдохновенье, и слезу. На радость всем наш общий дед!

Очень много говорилось и писалось в своё время о «кознях» Сальери против Моцарта. И даже в пятидесятые – шестидесятые годы ХХ века московский профессор, по книгам которого мы изучали Историю музыки, в известной своей монографии о Бетховене не забыл упомянуть о тех самых «кознях». Но вот перед нами факты. Как пели мы в молодости, перефразируя первые два слова популярной в те годы песни:

  «Эти факты не задушишь, не убьёшь,

  Не убьёшь, не убьёшь».

В борьбе против засилья итальянщины в венском театре, Моцарт решил писать свою оперу «Похищение из сераля» на родном немецком, а не на итальянском языке, как было принято. Император же Иосиф Второй требовал, чтобы в его театре господствовал язык итальянский.

Сальери – придворный капельмейстер и композитор – вряд ли мог идти против воли монарха, хотя и считал, будучи итальянцем, что нет лучшего, более удобного для пения языка, чем итальянский.

Был ли Сальери неправ? Ведь и сегодня лучшие певцы мира открыто говорят то же самое, и это никого не обижает.

Всё же Моцарт настоял на своём. Опера с либретто, написанным по-немецки, была поставлена. Успех её превзошёл все ожидания. И совсем не исключено, что именно благодаря тому, что певцы вдруг запели на родном языке, родилось ощущение приятного сюрприза, радости оттого, что появилась своя, австрийская опера. А это, возможно, и стало залогом успеха, хотя опера и не была австрийской в полном смысле слова. Её сюжет, интрига, место действия и действующие лица тоже ничем не напоминали ни об Австрии, ни об австрийцах.

А что случилось бы, если бы Сальери отказал автору в постановке этого спектакля? Кто-нибудь помешал бы ему, придворному капельмейстеру? Он всего-навсего выполнил бы требование монарха! Кто выступил бы против Сальери? Следует ли напоминать, что особых симпатий к Моцарту у императора не было?

1786 год. Франция кипит в предчувствии Великой революции. Вена – в страхе. Пьеса Бомарше «Безумный день или Женитьба Фигаро» запрещена цензурой. Её автор для венского двора – персона нон грата. Он – опасная для общества фигура, агент тайных служб, в прошлом привлекался к суду по делу об убийстве.

Именно в этой обстановке, именно этого автора, именно эту пьесу берёт в основу своей новой оперы Моцарт.

Что мог тут сделать Сальери? Как должен был он вести себя? Он, конечно же, возражал против постановки «Свадьбы Фигаро». Однако вездесущий, изворотливый и пробивной либреттист Лоренцо да Понте сумел-таки проложить путь на сцену этой прекрасной опере.

Моцарт-композитор победил. Однако Моцарт-человек вынужден был платить за эту победу. Он добивался положения придворного капельмейстера с постоянным денежным содержанием, но не получил желаемого. Чисто по-человечески, не стоило сердить тех, от кого зависело решение важной для Моцарта личной проблемы. В этом случае, возможно, лучше было повременить с постановкой «Свадьбы Фигаро».

Но гении никогда не жили мирскими расчётами и почти всегда поступали вопреки интересам властителей этого мира. Может быть, именно поэтому Клио – муза Истории – и сохранила для нас память о них.

Мы знаем издавна, что Симфония Моцарта №40 g-moll K-550 при жизни автора не исполнялась. Но это – ошибка.

Симфония исполнялась! Вопросы: где? Когда? Кем?

И ответы на эти вопросы тоже находятся в анналах истории. Но ими в своё время не интересовались. Кто-то, не проверив, не порывшись, как следует, в архивах, решил для себя: не исполнялась! Так и повелось.

В 1771 году благодетель и учитель юного Сальери Флориан Леопольд Гассман создал в Вене Общество «Концерты в пользу вдов и сирот оркестровых музыкантов». Сальери стал одним из руководителей этого Общества, а с 1788 по 1795 гг. – его Президентом и далее до 1819 года – бессменным вице-президентом. Общество это занималось организацией и проведением благотворительных концертов, доходы от которых шли в пользу семей умерших музыкантов.

Господин Антонио Сальери сам и дирижировал этими концертами. На общественных началах он выполнял много важных и нужных обязанностей. Но главное для нас в данный момент то, что в апреле 1791 года, в дни великого поста, он дважды исполнил сверхпопулярную нынче Симфонию Моцарта №40 g-moll K-550.

Вероятнее всего, это важное сочинение Моцарта исполнялось впервые. Его премьерой дирижировал маэстро Антонио Сальери.

Таким образом, и жизнь, и славу Симфонии №40 обеспечил этот замечательный человек, педагог, дирижёр.

Первый биограф Моцарта Ф. Нимечек писал по поводу смерти бесподобного музыканта: «Какой-то венский композитор сказал: “Конечно, жаль столь великого гения… Проживи он дольше, мир <…> не дал бы нам и куска хлеба за наши композиции”».

Доброхоты тут же превратили «какого-то композитора» – в Сальери.

Сальери, безусловно, понимал всё значение, величие и гений Моцарта. Но и о себе было у него вполне обоснованное, твёрдое мнение. Он обитал в тех сферах, где о куске хлеба насущного уже не говорят и не думают. Там мыслят иными категориями.

Самые выдающиеся композиторы того времени ходили у него в учениках. Самыми престижными концертами и спектаклями в Вене дирижировал он, мэтр Антонио Сальери, автор 39 опер. Его произведения исполнялись во всех столицах Европы.

Нуждался ли он в самоуничижении, в ревности, в зависти?

Но, если, всё же, говорить об этих, лишённых благородства и недостойных культурного человека чувствах, то надо полагать, что многие композиторы, педагоги, многообразованные и многосторонне развитые даровитые музыканты – современники славного маэстро должны были завидовать ему, его положению, авторитету, славе и почёту.

Вот, пожалуй, где появился на свет этот злобный навет.

Недавно удалось мне прочесть замечательную статью. Она посвящена 250-летию со дня рождения Антонио Сальери и называется «ПАСЫНОК ИСТОРИИ». Под этим названием скромно, почти незаметно, стоит подзаголовок: «Попытка апологии».

Автор, словно боялась брать под свою защиту человека, который много лет занимал главный музыкальный пост в Европе, но затем удостоился таких определений, как ремесленник, интриган, убийца. Глядя на этот подзаголовок, вижу я беззвучную, еле заметную, ироническую улыбку автора трогательной, глубокой и хорошо аргументированной статьи Ларисы Кириллиной.

Подобных материалов о Сальери я в жизни не читал. Разговоров о нём в подобном ключе не слышал и не предполагал об их возможности. Госпожа Лариса Кириллина после двух полных страниц фактов, документов, подтверждающих факты, и аргументов, подводящих к выводу, даёт суммированную характеристику ошельмованному композитору:

«Итак, Сальери можно охарактеризовать как человека, для которого слова долг, благодарность, порядочность, профессиональная солидарность и помощь нуждающимся вовсе не были пустыми понятиями. Свои интересы он умел защищать, но, как правило, не нанося преднамеренного вреда другим. Злобность, деспотизм, эгоцентризм, корыстолюбие и прочие пороки, способные подтолкнуть человека к преступлению, были ему не свойственны».

И чуть ниже – не менее важный вывод госпожи Кириллиной:

« <…> Сальери, во-первых, отнюдь не был бесталанным ремесленником; во-вторых, пользовался прочным успехом, льстившим его самолюбию; в-третьих же, как явствует из приведённых выше примеров, никогда не зацикливался на собственном “я”. Ничто не говорит о том, что он когда-либо испытывал комплекс творческой неполноценности».

Говорили мы и о Флориане Гассмане, о его карете и дочерях. И вот перед нами воспоминания самого, уже старого, маэстро Сальери:

«В день моего приезда в столицу учитель (Флориан Гассман, который и привёз юного Сальери из Венеции в Вену. – Л.Ш.) повёл меня в итальянскую церковь, чтобы там помолиться. По выходе оттуда он сказал мне: “Я полагал, что твоё музыкальное образование должно начинаться с Бога. Только от тебя теперь будет зависеть, достигнешь ли ты успеха или нет; я в любом случае свой долг исполнил”. – Редко встречаются такие люди! – Я обещал, что буду ему вечно благодарен за всё, что он сделал для меня хорошего и – слава Богу! – осмелюсь похвалиться, что всегда вёл себя порядочно по отношению к нему, пока он был жив, и к его семье, когда он умер».

  Тут неизбежен вопрос: готов ли преступник сам, по своей инициативе, вдруг завести открытый разговор о человеке, в убийстве которого его обвиняли, чуть ли не полвека назад? Способен ли он, без всякой надобности, обличать себя? Но не только это. Умеет ли подобный тип человека говорить об учителе таким образом, в таких искренних, откровенно религиозных выражениях, согретых глубокой любовью и сердечным теплом, в каких объясняется старый композитор?..

Обычно, когда речь идёт о пьесе Пушкина «Моцарт и Сальери», защитникам придворного капельмейстера очень просто и доходчиво объясняют, что, действительно, между реальным Сальери и пушкинским существует видимая, осязаемая разница. Выражается она совершенно определёнными, очевидными чертами. Так что, волноваться нечего. Пушкинский Сальери – это художественный образ, и никакого отношения к реальному современнику Моцарта он не имеет.

Но ведь Моцарт-то у Пушкина реальный, живой! Что же он, яркий и талантливый, делает возле муляжного Сальери? Тут уж, хотите, не хотите ли, а пушкинский Сальери воспринимается зрительской массой тоже как реальный. Реально отрицательный, реально завидующий наивному весёлому, бесхитростно-доверчивому гениальному коллеге, реально ненавидящий его реальный отравитель Моцарта.

Сравнение Сальери с Мефистофелем, как это делают некоторые исследователи, здесь не годится. Испокон веков люди воспринимали Мефистофеля как некоего антибога, могущество которого равно могуществу Бога, когда Бог и его антипод постоянно противоборствуют друг другу за овладение душами людей.

Противостояние Фауста и Мефистофеля – это противостояние двух сил: земной (реальной) и неземной (фантастической, философской). Это захватывающе-интересно даже сегодня.

Противостояние же пушкинского Сальери и Моцарта лишено этой философской основы. Тут перед нами два обычных человека: плохой и хороший. Плохой убивает хорошего за искристый талант последнего.

Пушкинский Сальери – обыкновенный плохой человек.

Он – завистник и убийца.

Как таковой, он и воспринимается публикой.

Кто из зрительской массы старается вникнуть в эту разницу? Кого эта разница интересует? Кто пытается вообще отделять или не отделять пушкинского Сальери от реального его прототипа?

Люди смотрят пьесу, кого-то любят, кого-то осуждают и, полные впечатлений и противоречий, идут домой. Разница между выдуманным и реальным их просто не интересует. Что увидели они в театре, то и есть для них реальность. Закон сцены!

С самого начала мифа об отравлении до пушкинской пьесы, а затем – с новым размахом! – дальше, к «Амадеусу» Милоша Формана и до наших дней, все, или почти все, видят в Сальери на сцене и на экране всего лишь живого композитора-ремесленника, убийцу гениального Моцарта.

Этим наветом отравили старость известного композитора, педагога, дирижёра, общественного деятеля, перечеркнули всю его жизнь, её смысл и творческие достижения, довели его до сумасшествия.

Теперь же тень его, память о нём травят, чернят, позорят, как могут и поныне – в спектаклях и фильмах. И никто, и никак, не пытается противостоять этой безнравственности.

Даже наоборот! Объясняя, что у Пушкина или у Формана Моцарт – такой, а вот Сальери – этакой, мы как бы снимаем с себя и с предков наших вину за клевету, и всё у нас становится на место. И никто не виноват. Разве что – сам Сальери. Виноват, что жил, творил, имел успех.

Сколько новых Моцартов, Сальери, Пушкиных, Маяковских, Мандельштамов было убито с тех пор?

Нет им числа.

Но сценическая интрига Пушкина всё манит и манит читателей, зрителей, актёров, режиссёров. Она волнует душу, порождает мысли, а так же вызывает отсутствие сострадания, бесчувствие, бездушие и… безнравственность.

Убийца-Сальери не достоин сострадания. Сострадать можно только Моцарту.

В наши дни, как и в прошлые века, никому нет дела до того, что «Пушкин не имел о Сальери детального и отчётливого представления <…> и что реальный Сальери в данную мифологическую концепцию совершенно не вписывается» (Лариса Кириллина).

Хотелось бы сказать писателю: не имеешь представления о предмете? Не пиши о нём! Да неловко как-то. Пушкин ведь… И тут совершенно прав Катенин. В этом драматическом конфликте можно было назвать героев другими именами. Но тогда интерес к пьесе не был бы столь велик. И Пушкин, хорошо понимая именно это, оставил своим героям их исторические имена.

Он заклеймил честного, культурного, благородного человека, осудил его на веки вечные. Зато драма получилась захватывающе интересная, философская, с острой интригой, глубоким смыслом. Она опирается на историческую основу, на то, что народ любит.

Но разве от этого создание драмы не стало грехом? Разве человеческая мораль допускает предание позору доброго имени широко известной личности во имя создания произведения искусства?

Ведь что сделал Пушкин в принципе?

Он совершил с Сальери то, за что сам и осудил безвинного композитора!

Пушкинский Сальери отравил Моцарта. Поэт же Пушкин – своей пьесой – убил композитора Сальери, никак не причастного к ранней смерти незабвенного, светлого гения.

В чём разница?..

В августе посетил я родину Сальери – городок Леньяго близ Вероны. Не зная, куда ехать, мы остановили машину и спросили полицейского:

- Где тут приличная гостиница?

- А для чего вы приехали? – ответил он вопросом с интонацией, которую я не слышал с тех пор, как оставил Одессу.

- Хотим познакомиться с родиной Сальери.

- Йа-а! – воскликнул он на американский манер и с приветливой улыбкой указал, куда нам ехать.

Через пять минут мы были в отеле. Не успели войти, нас тут же спросили:

- Вы – израильцы, которых интересует Сальери?

«Совсем как в Одессе!» – подумал я и от души расхохотался.

Леньяго – провинциальный, как и во времена Сальери, город. Маленький, чистый, уютный как все провинции в Европе. Он не отличается никакими архитектурными особенностями. Желтовато-оранжевый цвет строений его центральной площади, да и сама эта площадь, напоминают городки южного Прованса. Кажется, что даже если бы не было солнца, здесь всё равно было бы жарко: цвет – согревает. Но впечатление это обманчиво. Скульптурное оформление площади, в духе времени, абстрактно отделано белым камнем, и оно впечатляет.

Есть в городе улица Сальери, туристское бюро «Сальери», есть театр имени композитора-земляка. В этом театре начинал он блистательную свою карьеру. Есть там и краеведческий музей, а в нём – отдел Сальери.

Я спросил директора музея:

- Вы верите в реабилитацию Сальери?

- Нет. Не верю, – ответил директор. – Я знаю (он подчеркнул слово «знаю»), что реабилитация его неизбежна. Она придёт…

Прощаясь с нами, господин директор подарил мне партитуру Увертюры к опере «Данаиды» в виде факсимильной копии. Спустя некоторое время, я переоркестровал её для полного состава своего духового оркестра, и мы с радостью играли эту прекрасную музыку, пока оркестр не распустили горе-руководители нашей городской культуры.

Нет нужды возводить господина Сальери на пьедестал Моцарта. Он не искал этого, потому что знал: есть у него своё место в Истории музыки, место достаточно почётное и, главное, – заслуженное.

Извините же нас, господин Сальери.

Не в нашем поколении оклеветали Вас. Но мы, молча, равнодушно слушали эту клевету, и потому вина за неё лежит и на нас. Однако борьба за реабилитацию Вашего доброго имени, за признание Ваших заслуг в композиции, в деле воспитания плеяды замечательных композиторов, певцов, педагогов, в Вашей исключительно полезной общественной деятельности – эта борьба уже началась.

Мы знаем и верим, что История Музыки примет Вас в своё лоно как человека, который честно и самоотверженно служил ей, любил её и пришёл в своём труде к замечательным результатам, которые невозможно исключить из этой Истории. Слава, честь и достоинство, заслуженные Вами, будут возвращены Вам, и чистота Вашего имени вновь засияет так, как сияла она, когда Вы творили свои шедевры.

Лишь с возвращением в Музыку Вашего доброго имени, нравственные основы человеческого общества, утратившие силу, станут вновь действенно гуманными, привлекательными, обязующими.  

Леви Шаар

http://berkovich-zametki.com/2007/Zametki/Nomer18/Shaar1.htm

История Моцарта и Сальери от Леви Шаара
Антонио Сальери
Антонио Сальери

Публикацию прочитали

Количество просмотров: 8280
Отредактировано: 18-03-2009 [12:22]
delete
Григорий Ганзбург
Григорий Ганзбург, Харьков, свободный журналист "ХайВей" 

Теги

Для того, чтобы оценить статью, Вас необходимо войти в систему
Право оценивать рецензии на ХайВей можно получить от редакции сайта по рекомендации одного из журналистов ХайВей
Рекомендаций: +4
Всего комментариев: 8, Всего рецензий: 0
Укажите свой e-mail адрес, если Вы хотите получать комментарии к этому материалу
Подписаться

Для того, чтобы опубликовать сообщение в этой теме, Вам нужно ввойти в систему.

Комментарии

Рекомендует этот материал
Почему? Усилие преградить путь слухам равнозначно попытке вернуть звон – в колокол.
20:04 18/03/09
Скіф Донецк
Рекомендует этот материал
Почему? И всё же, публика с вожделением смакует все поклёпы на Сальери, всему, без разбора и размышления, верит и так же бездумно, так же необоснованно осуждает его.
19:49 18/03/09
Флорестан Харьков
Рекомендует этот материал
Почему? Браво,дорогой Григорий Израйлевич! Браво!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!Не зря напротив Вашей обители установлен СКРИПАЧ НА КРЫШЕ!
22:07 19/03/09
Скіф Донецк
smile best bravo
07:23 19/03/09
Благодарю. Правда, лучший материал на эту тему - статьи Б. Штейнпресса, но их нет в электронном виде.
21:14 19/03/09
Воистину, не даром!
23:06 19/03/09
Мерсибо за рекомендацию.
02:37 19/03/09

Live

1 час. назад

Алекс Скиталец комментирует материал ЛИСТИК

2 час. назад

Ишак Мельник комментирует материал Садюга

2 час. назад

Ишак Мельник комментирует материал Садюга

2 час. назад

Ишак Мельник рекомендует материал Садюга

2 час. назад

Ишак Мельник рекомендует материал Град Поля не Екатерины весь

2 час. назад

Ишак Мельник рекомендует материал Перундень

2 час. назад

Ишак Мельник комментирует материал Страх перед місяцем... - там були подарунки від богів

2 час. назад

Ишак Мельник рекомендует материал Страх перед місяцем... - там були подарунки від богів

2 час. назад

Ишак Мельник комментирует материал Первый снег рукой скупой нам брошен

2 час. назад

Ишак Мельник рекомендует материал Первый снег рукой скупой нам брошен

2 час. назад

Ишак Мельник рекомендует материал Две вершины

2 час. назад

Ишак Мельник рекомендует материал Она была весны красивей

2 час. назад

Ишак Мельник рекомендует материал Ах, сколько дураков на свете этом

2 час. назад

Ишак Мельник рекомендует материал Правильність висновків...

2 час. назад

Ишак Мельник рекомендует материал Англійська народна пісенька про Павучка Ітсі-Бітсі. ПЕРЕКЛАД З ВАРІАЦІЯМИ НА ТЕМУ

2 час. назад

Ишак Мельник рекомендует материал ЛИСТИК

4 час. назад

Алекс Скиталец комментирует материал ЛИСТИК

11 час. назад

Вікторія Івченко публикует статью Англійська народна пісенька про Павучка Ітсі-Бітсі. ПЕРЕКЛАД З ВАРІАЦІЯМИ НА ТЕМУ

12 час. назад

Евгений Вермут комментирует материал ЛИСТИК

12 час. назад

Белка Белкина комментирует материал ЛИСТИК

12 час. назад

Евгений Вермут комментирует материал ЛИСТИК

12 час. назад

Евгений Вермут комментирует материал ЛИСТИК