29 ноября в календаре альтернативных праздников человечества числится как День без покупок. С 1992 года инициатива хотя бы на сутки выпасть из цикла «заработал-купил-потребил» расширяется, приобретая всё больше форм и сторонников. День этот выбран не случайно – идея родилась в США и задумывалась как возможность неучастия в самом сумасшедшем дне года. В заокеанской державе последняя пятница ноября — время бесчисленных покупок, так как за ней следует День благодарения, давно выродившийся из символического праздника в необходимость одаривать родственников, знакомых и даже случайных людей вещами, откровенно говоря, им вовсе не нужными. После Дня благодарения наступает и вовсе вакханалия – закупка подарков к Рождеству (то, что это День рождения аскета Иисуса Христа, уже давно во внимание не принимается). Позже идея отмечать День без покупок вышла за рамки США и распространилась на многие страны мира, и даже на наши широты.

Впрочем, если желающий присоединиться не знал о таком дне (а откуда ему, собственно, узнать – не из телевизора же, живущего рекламой как главным двигателем покупательства?), и невольно «оскоромился» - не беда. Дело ведь не в том, чтобы один день в году воздержаться от походов в супермаркет/ближайшую лавочку/базар, а в том, чтобы озадачить свой мозг проблемой потребительства, и всего из него вытекающего. Особенно в условиях мощного экономического кризиса, начавшегося совсем не неожиданно (о его неизбежности писано много лет назад) - зато совершенно неизвестно, чем он закончится.

Надо отметить, что о социальной болезни по имени «потребительство» (хотя есть и более хлёсткое определение, о котором – чуть позже) в Украине заговорили параллельно с грянувшим кризисом. До того заботиться слишком уж большими аппетитами сограждан было прямо-таки дурным тоном – мол, что ж хотите, строим Общество Потребления – единственную альтернативу почившему социализму. Зато как начало трясти, то пошли косяком статьи о том, что граждане, в общем-то, сами виноваты – подсели на кредиты, закупились многими чаемыми вещами, на которых реально не заработали, а теперь в долгах как в шелках, в ожидании стучащихся в двери судебных исполнителей и неких страшных «коллекторов» (враз появившихся откуда-то специалистов по законному и не очень выбиванию долгов). Но проблема-то глубже: она не столько в кредитах, как в самой идеологии, воцарившейся в обществе вместо абстрактных «национальных идей» - «Покупай, и будет тебе счастье!».

Вообще-то, у явления, охватившего постсоциалистическое пространство, есть и более конкретное имя – прямо скажем, нелитературное, но весьма распространённое. Имя это – «потреблятство». История его возникновения такова: в начале 90-х годов, которые на Западе еще назовут чем-то вроде «золотой эры», западное общество стало глубже интересоваться самим собой и, среди прочего, обратило внимание на явление, которое окрестили «потребленчеством». На фоне экономического роста и мнимой беззаботности все больше граждан увидели смысл жизни в бесконечных походах по магазинам и игре на бирже. Вместе с тем отдельных людей такой «лайф-стайл» начал очень раздражать, чем воспользовались различные общественные движения, прежде всего «зеленые». В 1996 году на одном из американских каналов вышла телевизионная передача под названием «Синдром благосостояния», заинтересовавшая зрителей. Как сознаются ее авторы, аналогия с синдромом возникла случайно, когда отснятый материал уже монтировали под формат телешоу, еще не имевшего названия. Словосочетание «синдром благосостояния» один из авторов вычитал в газетной статье, и это была находка — да, именно синдром! Ведущие иногда надевали белые халаты и, отрекомендовавшись «эпидемиологами синдрома благосостояния», предлагали лекарства в виде конфет (что-то вроде известных нам из анекдота о «таблетках от жадности»). Пригодилось и то, что в английском языке можно было обыграть слово «аffluenza» (благосостояние), проводя параллель с «инфлюэнцей».

Через несколько лет после выхода телепередачи по мотивам шоу была написана книга. Публициста Джона де Граафа из Сиэтла уговорили поработать экономист Томас Нэйлор и ученый-эколог Дэвид Уонн, а нью-йоркский книжный агент Тоди Кэйтли заверил, что изданию гарантирован читательский успех. В 2000 году англоязычный мир увидел труд «Affluenza. The all-consuming epidemic» в несколько сот страниц, а через три года его перевели на русский. На великом и могучем книга звучит как «ПОТРЕБЛЯТСТВО: БОЛЕЗНЬ, УГРОЖАЮЩАЯ МИРУ». Переводчики перевели социальную проблему в плоскость (а)морального поведения общества, и с этим частично можно согласиться. Сочное словцо теперь живет отдельно от книги, в чем можно убедиться, «забив» слово в поисковик: оно гуляет по форумам, выскакивает в комментариях к статьям, да и в самих статьях, преимущественно околоэкономических и экологических, употребляется все чаще.

Автор всё же уклонился бы от слишком уж нецензурного термина в пользу более приемлемого «потребительства», точнее – «вируса потребительства». И в вышеупомянутый День без покупок (а также и в последующие дни) предлагает развернуть широкую дискуссию вокруг этого вируса. Уже ясно, что он поразил украинцев легко и без какого-либо сопротивления, точнее сказать — был принят ими с распростертыми объятиями. Еще бы: после продолжительного периода сначала откровенной нищеты, а потом — вынужденного аскетизма советской эпохи, который сменился суровым «этапом начального накопления» ранних 90-х, мы дождались наконец желанной эры товарного изобилия. Не будем касаться здесь вопроса качества современных товаров (и продовольствия, и ширпотреба), защиты прав потребителей и тому подобного. Дело в другом: общество потребления, о необходимости построения которого так долго говорили идеологи либеральной экономики, в Украине родилось. И начало быстро развиваться, проявляя, как и положено, все свои «детские болезни потребительства»: ощутимый рост шопомании, брендовую зависимость, формирование мировоззрения под влиянием рекламы и «джинсы», кредитоманию.

Вот несколько цифр из прошлогодних экономических отчетов, из которых видно: несмотря на привычку жаловаться на жизнь и прибедняться, украинцы (по крайней мере, до кризиса) жили не так уж плохо. В частности, в прошлом году они приобрели полмиллиона новых автомобилей. Только в Киеве насчитывается один миллион частных машин, а, например, маленький Ужгород по автомобилизации на душу населения не уступает столице. Количество абонентов мобильной связи перевалило за 50 миллионов (то есть больше, чем собственно население страны). В 2007 году украинцы приобрели свыше 20 миллионов единиц ювелирных украшений из золота, серебра и драгоценных камней, общим весом около 90 тонн (это на треть больше, чем в прошлом году). Защитники животных негодуют: Украина — один из самых активных импортеров российского меха. Можно и дальше приводить статистику из разных отраслей, но и так видно: «тенденция, однако...»

Конечно, нам еще далеко до уровня потребления наиболее расточительной нации мира — американцев: у них, согласно книге о «вирусе потребительства», насчитывается свыше 30 тысяч складов для хранения личных вещей, для которых в домах и квартирах просто не нашлось места! «Складской бизнес» в США начался в 1960 году и сначала был почти бесприбыльным, а теперь дает доходов больше, чем совсем не бедная музыкальная индустрия. Но и отечественный маховик потребления явно набирает обороты.

Как следствие, уже можно говорить по крайней мере о двух группах связанных с этим проблем: социопсихологические и экологические. Первые — более заметные. Разве не безудержное желание потреблять всевозможные блага способствует развитию коррупции на всех ступенях власти (на бронированный джип или платиновый мобильник с «брюликами» не хватит никакой зарплаты, а так хочется...)? Оно же толкает народ на уголовные преступления, а также заставляет забыть о всяческой ерунде вроде чести.

Исследователи отечественной проституции констатируют, что большинство молодых девушек работают на панели не от голода, а ради возможности регулярно затариваться во всяческих бутиках (здесь как нельзя более уместно русское слово «потреблятство»). Отважусь утверждать, что и миллионы наших заробитчан, над судьбой которых любят горевать все — от журналистов до первых лиц государства, на самом деле «едят горький хлеб чужбины» преимущественно из-за того, что и сами заражены вирусом потребительства, и детей своих заразили. Например, в селах горного Закарпатья, где мужчины работают если не на вырубке леса, то за границей, вполне нормально воспринимаются дети школьного возраста, которые носят в школу кольца, золотые цепочки и развлекаются на уроках самыми крутыми телефонами. (Причём телефонные «развлечения» детей по всей Украине приобретают всё более дикий характер – так, весьма популярны у недорослей записи избиений и даже изнасилований тех, кто послабее).

Все очевиднее становится и экологический аспект проблемы потребительства. Лучше всего его демонстрируют возрастающие объемы мусора. По сравнению с советскими временами количество бытового мусора, приходящегося на одного украинца, возросло более чем вдвое и достигает около 220 кг на год (хотя, по иным данным, в крупных городах эта цифра в разы больше). Это пока ещё меньше, чем в Европе (в среднем 400—500 кг на душу населения) или, тем более, в США (от тонны до двух на каждого американца). Однако это очень много, если принять во внимание, что предприятий по комплексной переработке мусора у нас практически нет, и потому около 10 миллионов тонн экологически опасного хлама ежегодно оседает на нескольких тысячах свалок. Установка современной системы продвижения товаров — продать все и как можно больше в упакованном виде. Ведь упаковка давно перестала быть просто способом фасовки и сохранения продукта — это теперь атрибут, который нередко важнее самого товара (яркие примеры — дорогой алкоголь и косметика).
Таким образом, украинский потребитель, как и западный, несет теперь из магазина или супермаркета кучу будущего хлама — с той лишь разницей, что незнаком даже с азами обращения с ним (вроде сортировки отходов, которой восхищаются наши сознательные граждане, бывая за границей). Чтобы поверить, что проблему бытового мусора в Украине в будущем хоть как-то решат, надо быть неисправимым оптимистом. Потому что пока народ наш (тот, что сам «от земли», прежде всего) относится к природе как к свалке, способной принять любой хлам. Чтобы убедиться в этом, стоит проехаться вдоль горных рек в Карпатах, в которые крестьяне мешками высыпают мусор. Еще сложнее поверить, что когда-то изменится народное отношение к природе как к безграничному супермаркету. Пока это отношение очень заметно проявляется в стремлении «сильных» захватить для себя лучшие участки еще не изгаженной природы.

В условиях распространения «вируса потребленчества» среди украинцев надеяться на серьезное восприятие экологических проблем наивно. Можно ли заставить человека потребляющего (Homo sapiens consumens — термин, появившийся еще в конце 1950-х, для нас актуален именно теперь) задуматься, скажем, над так называемым экологическим следом от каждого товара? Сейчас «зеленые» учатся вычислять реальную стоимость каждого предмета, который мы покупаем. Если упрощенно, то речь идет о том, сколько ресурсов реально потреблено и сколько отходов образовалось в процессе производства товара. Ученых, которые занимаются такими расчетами, поражают тонны руды, кубометры воды, горы отходов, баррели нефти и тому подобного, являющихся реальной ценой за любой недолговечный пустячок, который обходится природе всё дороже. (Приближённый расчёт экологического следа, выраженный в гектарах необходимой каждому земли, можно сделать здесь: «Скiльки мiсця на Землi Ви займаєте ?» http://h.ua/story/11183/  ).

 Хотя, откуда нашим простым согражданам о таких вещах, как "экологический след товара", узнать*? Газеты об этом практически не пишут, ну а телевизор и подавно промолчит. Ибо на голубых экранах праздник потребления не прекращается ни на минуту. Куда не кликнешь пультом – сплошные "гламурные вечеринки" и прочие "светские хроники" (такой себе бесконечный портрет тех, кто имеет самоназвание "элита", в интерьере из их любимых машин, вин и "эксклюзивных" игрушек ценой в годовой бюджет средней школы). Потому есть основания сомневаться, что граждане страны, кредо которой - "Моя хата с краю" -можно смело выносить на государственный герб, готовы ограничить себя, даже узнав об истинной цене той или иной яркой штучки. Вот и сейчас, авторы, которые в разгар нынешнего кризиса имеют нахальство писать о целесообразности уменьшения своих аппетитов (кое-где и в буквальном смысле, ведь эпидемия массового ожирения докатилась и до нас) получают немало комментариев типа "Да как можно! Мы и так еле прозябаем! За что боролись?"

Чтобы не завершать на пессимистической ноте, отмечу отрадный факт. Накануне международного Дня без покупок в Киеве прошёл международный семинар по подготовке к сессии ООН по устойчивому развитию, подготовленный Альянсом Северных Людей за Устойчивое Развитие (ANPED) и всеукраинской экологической общественной организацией «Мама-86». Участники – активисты природозащитных организаций из Украины, Беларуси, Молдовы, России и Латвии сошлись на необходимости созыва нового саммита планеты Земля для обсуждения самого важного вопроса современности – выживания человечества в условиях исчерпания ресурсов планеты, глобальных изменений климата и экономического кризиса. С этим же предложением к Экологической программе ООН обращается паневропейский региональный совет представителей гражданского общества.

Олег Супруненко,
ГО «Чистый Берег»

* - замечательный образец просветительства касаемо «экологического следа» товара (на английском языке): www.storyofstuff.com