А, между тем, театр – это уникальное создание искусства, где жизнь рождается из жизни прямо перед нашими глазами, развивается и интерпретируется ежесекундно, попадая под влияние разных человеческих философий, взглядов, углов зрения каждого из участников этого удивительного лицедейства: режиссеров, актеров, статистов и осветителей, реквизиторов, костюмеров. Которые создают одномоментный слепок жизни в единственности и неповторимости своего звучания. Но самое интересное, что в этом удивительном процессе сотворчества участвует и зритель. «Автор пишет одну пьесу, актеры играют другую, а зрители видят третью», – сказал французский импресарио Шарль Баре.

Актеры – те же люди, и, даже когда они играют великих и перевоплощаются в грандиозное, им свойственны те же пороки и слабости, что и простым смертным, сидящим в зале. Это сближает нас, связывает одной цепью, настраивает друг на друга. И очень часто превращает действо в фарс... Что, в общем-то, тоже неплохо, ибо является живым доказательством правдивости всего происходящего.

«Весь мир театр, и все мы в нем актеры, и каждый не одну играет роль». Мне кажется, когда мы воспринимаем свою жизнь именно так, мы прекращаем ее идеализировать и подгонять к строгим рамкам соответствий и ожиданий. Мы принимаем любой сценарий, более того, мы создаем его вместе с небом ежесекундно и ежечасно. Мы умираем и возрождаемся, плачем и смеемся, радуемся и печалимся каждый день с новой силой и новым рвением. И если мы будем относиться к своей мелодраме творчески, с долей юмора и оптимизма, то все наши пьесы будут сродни комедиям.

Да пусть они даже будут похожи на трагедии, лишь бы после их окончания смывался клюквенный сок с окровавленной души, бутафорские шпаги и пистолеты вешались в костюмерной, и актеры, игравшие злодеев, снимали грим и превращались в улыбающихся добряков.

Никто еще не придумал ничего смешнее жизни. А так как театр ближе всего к ее живому течению, то и курьезов несет в себе такое же количество, как и сама жизнь. Многие из этих смешных случаев давно вам известны. Какие-то вы прочитаете впервые. И, надеюсь, улыбнетесь, взглянув на свою собственную пьесу через розовый бинокль оптимизма, улыбнетесь и перестанете грустить и надевать на себя безнадежно серьезные маски. Которые мешают вам расслабиться и получать удовольствие от жизни.

***

Театральные курьезы

– Однажды в "Евгении Онегине" секундант перепутал пистолеты и подал заряженный Ленскому. Ленский выстрелил, Онегин от неожиданности упал. Ленский, чтобы как-то заполнить понятную паузу, спел известную фразу Онегина: "Убит!". Секундант в замешательстве добавил: "Убит, да не тот".

– Провинциальный театр не нашел статиста на роль покойника в гробу. Наняли отставного солдата. Немолодого, бывалого и с роскошными усами. Ну, идет спектакль. Солдат лежит в гробу. По бокам, как положено, стоят две свечки. Свечи горят, и одна из них капает на шикарный солдатский ус. Тут "покойник" поднялся, загасил свечу и преспокойно улегся обратно в гроб.

– На одном из спектаклей "Евгения Онегина" пистолет почему-то не выстрелил. Но Онегин не растерялся и ударил Ленского ногой. Тот оказался сообразительным малым и с возгласом: "Какое коварство! Я понял все – сапог отравлен!" – упал и умер в конвульсиях.

– Абакан. Сей славный город, помимо того что является столицей автономной республики Хакассия, имеет два драматических театра – один, так сказать, городской, а второй – республиканский. Вот в нем и произошла эта невероятная, но совершенно правдивая история. Ставили бессмертное творение А. С. Пушкина "Евгений Онегин". В одной из последних сцен, Евгений (Е) прибывает на бал к своему старому другу (Д) и видит Татьяну (в малиновом берете). При этом звучит следующий диалог:

Е. – Кто там в малиновом берете с послом турецким говорит?

Д. – Так то жена моя.

Е. – Так ты женат?

Д. – Уже два года!

Ну, и далее по ходу пьесы.

Так вот. Во-первых, реквизиторы не нашли малинового берета и заменили его зеленым. А, во-вторых, артист, игравший мужа Татьяны, и актриса, игравшая Татьяну, были брат и сестра. Вот что из этого получилось.

Премьера. Зал битком набит местным бомондом и просто любителями театра. Входит Евгений, подходит к другу и ищет глазами яркое малиновое пятно... его нет... находит глазами Татьяну... Далее диалог:

Е. – Кто там... в ЗЕЛЕНОВОМ берете?

Д.(которого перемыкает от данной реплики...) – Так то СЕСТРА моя!

Е.(который чувствует, что что-то не то происходит, но до конца еще не осознал...) – Так ты СЕСТРАТ?!

Д. – Уже два года!

Обычно такие вещи проскальзывают мимо внимания публики, но в этот раз зал грянул... и, увы, не аплодисментами...

– Молодой актер впервые участвует в постановке, при чем здесь же играет маститый актер, роль молодого – мала, выйти к маститому на сцену и сказать что-то вроде "кушать подано!", и все! Молодой человек очень нервничает, все-таки с метром в одной сцене, жутко переволновавшись, в полубеспамятстве выходит на сцену и видит немного округлившиеся глаза пожилого партнера, понимает, что что-то не так, совсем теряется, бормочет свою фразу и вылетает со сцены. После спектакля известный актер вызывает его к себе в гримерную, еле живой молодой  предстает пред очами мэтра и слышит: "Батенька, ну что ж вы так? Это еще ничего было, когда вы вошли в окно, но когда вы ВЫШЛИ В КАМИН!".

– Такой случай. "Бесприданница" Островского. Премьера, первый спектакль. По спектаклю, Карандышев отговаривает текст: "Так не доставайся же ты никому" и стреляет в Ларису из пистолета, Лариса падает. А выстрел обеспечивался в то время так: реквизитор за кулисами, на реплику, бьет молотком по специальной гильзе, гильза бухает – Лариса падает. Премьера, ля, ля тополя... "Так не доставайся же ты никому", наводит пистолет, у этого за кулисами осечка, выстрела нет. Актер: "Так вот умри ж!" перезаряжает, наводит пистолет второй раз, за кулисами вторая осечка. Карандышев перезаряжает в третий раз: "Я убью тебя!", третья осечка. Лариса стоит. Вдруг из зала крик: "Гранатой ее глуши!". Занавес, спектакль сорвался, зрителям вернули деньги. Режиссер час бегал по театру за реквизитором с криком: "Убью, сволочь!!!". На следующий день, вечером, опять "Бесприданница", с утра разбор вчерашнего полета: мат-перемат, все на реквизитора катят, тот оправдывается: "Но ведь не я гильзы делал, ну сырые в партии попались, но много же народу рядом, видите же, что происходит, можно же помочь, там у суфлера пьеса под рукой: шмякнул ей об стол, все оно какой-никакой выстрел, монтировщик там доской врезал обо что-нибудь, осветитель лампочку мог разбить, ну любой резкий звук, она бы поняла, что это выстрел, и упала бы". Вечером спектакль, все нормально, доходит до смерти Ларисы, Карандышев: "Так не доставайся же ты никому!", наводит пистолет, у реквизитора опять осечка. Вдруг, с паузой в секунду, из разных концов за кулисами раздается неимоверный грохот: суфлер лупит пьесой об стол, монты – молотками по железу, осветитель бьет лампочку. Лариса явно не понимает, что это выстрел, ибо на выстрел эта беда никак не походит, и продолжает стоять. Из зала крик: "Тебе ж вчера сказали, гранатой ее глуши!".

– В одном из небольших гоpодов театp пpоездом давал "Гpозy" Остpовского. Как многие, наверно, помнят, там есть сцена самобpосания тела в pекy. Для смягчения последствий падения обычно использовались маты. И обычно их с собой не возили, а искали на месте (в школах, споpтзалах). А здесь вышел облом: нет, не дают, никого нет и т. п. В одном месте им пpедложили батyт. Делать нечего, взяли, но в сyматохе (или намеpенно) забыли пpедyпpедить актpисy. И вот пpедставьте себе сценy: геpоиня с кpиком бpосается в pекy... и вылетает обpатно. С кpиком... И так несколько pаз... Актеpы с тpyдом сдеpживаются (сцена тpагическая), зpители в тpансе... В этот момент один из стоящих на сцене с пpоизносит:

– Да... Hе пpинимает матyшка-Волга...

Актеpы, коpчась, падают, актpиса визжит, зpители сползают с кpесел...

Занавес...